Империя ненависти

Но когда она вернулась, она выглядела самой счастливой из всех, кого я видел за последнее время.

— Вы оба нуждались в завершении, — я просто говорю.

Это была одна из тех вещей, которые беспокоили ее, и, очевидно, я сделал своей миссией избавление от них одного за другим.

То, что происходит дальше, совершенно выбивает меня из колеи.

Николь встает на цыпочки и целует меня в щеку.

Ну, блядь. Разве это плохо, что я хочу схватить ее за горло и поцеловать на фоне дерева, пока все смотрят?

— Что это было? — спрашиваю я.

— Благодарность. — она сглатывает. — Я думала, что потеряла его навсегда, но оказалось, что он всегда искал меня.

— Если ты хочешь по-настоящему отблагодарить меня, то этот поцелуй может отправиться куда-нибудь вниз.

Она смотрит на меня игривым взглядом.

— Я сказала «позже».

— Позже — это не измеряемое время, поэтому оно бессмысленно. На самом деле, позже могут быть те пятнадцать минут, которые мы проведем в дороге домой.

— Хорошая попытка.

Николь смеется, и я не могу насытиться этим звуком. От его беззаботности.

Тот факт, что она светится сквозь боль, делает ее еще более особенной.

Я бы продал обе свои почки, если бы это означало, что я буду видеть ее смех чаще.

Поэтому я стараюсь сохранить его на ее лице, пока мы идем по этой гребаной тропинке, дважды, пока я держу ее за руку. Потому что к черту, я буду сопливым, если это будет с ней.

Как только мы садимся на скамейку, она проводит пальцем по заживающей ране на моем виске, ее брови сходятся вместе.

— Болит?

— Не очень, но я серьезно беспокоюсь о том, что останется шрам. Мой статус модели на обложке журнала под угрозой.

Она смеется.

— Это их потеря. Кроме того, шрамы украшают.

— Как это?

— Мы люди, мы не должны быть идеальными.

— Разве ты не философ?

Она опирается на обе ладони и смотрит на небо, такое же дерьмовое и облачное, как это, я бы хотел быть этим небом прямо сейчас.

— Я просто научилась ценить вещи и стирать другие.

— Было трудно?

— Иногда. Но я не позволяла себе опускать руки.

Она улыбается, и я хочу спрятать эту улыбку у себя в груди. Еще лучше, если бы я был рядом все эти годы, когда она боролась в одиночку.

Я бы не хотел, чтобы мой член диктовал мне мои действия и чувства.

— Мне нужно проверить Джея. — Николь роется в сумке. — Уф, не могу найти эту штуку. Можешь позвонить мне?

Я бы предпочёл не звонить. Мне слишком нравится спокойствие этого момента, чтобы разрушать его, но я все равно это делаю.

Она достает его и вздыхает.

— Нашла.

Я останавливаюсь на имени, под которым она меня сохранила, и выхватываю у нее телефон.

— Вы называете своего босса Чертовым Идиотом, мисс Адлер?

По ее щекам и шее разливается румянец.

— Все ассистенты так делают.

— Когда это началось?

— Когда нам было по восемнадцать.

— Так не пойдет.