Императрица Мария. Восставшая из могилы

Впрочем, не только хозяин гостиницы при этом смотрел на Николая как на подвинувшегося умом, но и все остальные. Только Маша быстро поняла, что Николай вспомнил что-то смешное из будущего, связанное с этими стульями. Ей бы смолчать, но она с искренней непосредственностью поинтересовалась, кто такая мадам Петухова.

– Теща уездного предводителя дворянства Кисы Воробьянинова! – выдал Николай и, уже неприлично заржав, добавил: – Гиганта мысли и отца русской демократии! Союз меча и орала! В общем, заграница нам поможет!

После чего он предпочел укрыться в своем номере и там отхохотаться вволю, до слез, до икоты.

– Это нервное, – пояснила остальным Маша, – все-таки Николаю тоже досталось за последнее время.

День как-то незаметно прошел в хлопотах с переселением из номера в номер. Потом Маша захотела сходить в Успенский собор на вечерню. Николай пытался ее отговорить – на улице уже стемнело, а Омск был освещен не то чтобы очень. Но Маша стала настаивать, мотивируя это тем, что в церкви бывает редко, а надо каждый день. Пошли втроем – Маша, Катя и Николай, сунувший в карман своего бушлата кольт.

Выйдя из гостиницы, свернули направо, а не налево, как предлагал Николай. Он считал, что надо идти по Любинскому проспекту, который худо-бедно был освещен, и людей на нем было больше. Но девушки уперлись. С одной Машей он бы справился, но присутствие взбалмошной, постоянно хихикавшей над ним сестры выбивало его из колеи.

В общем, пошли направо, мимо синематографа, у которого еще было людно, какого-то сквера с павильончиками, а потом… Потом стало темно и неуютно, причем так неуютно, что обе девушки притихли. Справа по улице возвышались дома, а слева кучковались невысокие строения явно нежилого вида, за которыми возвышалась темная громада какого-то завода с одинокой высокой дымовой трубой.

"У Николая противно засосало под ложечкой. Им бы пройти еще квартал, и они бы оказались возле Военного собрания, в котором находилось Военное министерство. Наверняка увидели бы чуть дальше и Воскресенский собор, и их путешествие на этом окончилось бы. Но дурных девок, даром что одна из них царская дочь, опять понесло направо. Пройти успели совсем немного, как из какой-то подворотни вынырнули пятеро.

– Оп-па! Фраер и две марухи!

Николай толкнул девушек в спины.

– Бегом на другую сторону! – И потащил из кармана кольт.

Бандиты, а судя по жаргону, это были они, особо не торопились – на пустой темной улице, освещенной парой керосиновых фонарей, деться было некуда. Один Николай, может быть, и ушел бы от них, но девушки… И расходившаяся веером улюлюкавшая гопота это хорошо понимала.

Девушки вжались в арку какого-то запертого подъезда, а Николай вскинул пистолет.