Императрица Мария. Восставшая из могилы

 – Я виноват перед вами! Я и мои товарищи пытались пробраться в Екатеринбург, дабы спасти государя и всех вас, но не получилось, – он развел руками, – мы не успели!

– Вам не в чем себя винить, – Маша сделала паузу, подняв на капитана глаза, – э…

– Николай Александрович! – щелкнул тот каблуками.

Маша вздрогнула. Капитан смутился, поняв, что является тезкой покойного государя, и покраснел.

– Да, – вздохнула великая княжна, – и так бывает. Так вот, вам не в чем себя винить. Вы сделали все, что могли, и я благодарна вам за это. На все остальное была Божья воля!

– Ваше императорское высочество! Я и мои люди хотели бы взять на себя вашу охрану!"

"– Я не против, капитан, особенно в свете происшедшего, – ответила великая княжна и указала на Николая.

 – С моим спасителем и телохранителем Николаем Петровичем Мезенцевым вы уже знакомы. У него есть какие-то интересные идеи на этот счет. Обсудите с ним все и договоритесь о взаимодействии.

– Давайте завтра, – сказал Николай, – подходите с другими офицерами. Все обсудим и обо всем договоримся. А сейчас нам пора в гостиницу.

Когда девушки вошли в свой номер, они попытались было сразу юркнуть в свою спальную комнату, но их остановил окрик Николая:

– Стоять!

Он подошел к обернувшимся девушкам, смотревшим, потупясь, в пол.

Находившиеся в гостиной Шурочка Теглева и Лиза Эрсберг испуганно молчали. Николай, зло сопя, постоял несколько секунд перед Машей и сестрой, а потом его прорвало.

– Вы, две… дуры! Вертихвостки! Искательницы острых ощущений! Если еще раз вы, нет, ты, – он повернулся к Маше, – посмеешь ослушаться меня, я уеду к чертовой матери!

Не зная, что еще сказать, он отвесил Катюхе увесистый подзатыльник, несколько секунд с поднятой рукой постоял перед Машей, но не ударил, а плюнул на пол и, бросив им напоследок: «Давленные м***вошки!» – пошел прочь.

Катюха, шмыгая носом, потирала голову. Маша, как нашкодивший подросток, молча водила носком ботинка перед собой. Шурочка же Теглева вся трепетала от праведного гнева. Еще в самом начале этой совершенно безобразной, по ее мнению, сцены она затолкала Лизу в спальню и закрыла дверь. Но сама осталась в гостиной, все видела и слышала, и сейчас дала волю своему гневу.

– Маша, да как он смеет! – воскликнула она.

 – Как он смеет так кричать, так оскорблять тебя? Кто ты – и кто он? И ты молчишь? Не ставишь его на место? Нет, я все понимаю, он твой спаситель, ты ему благодарна! Но это не дает ему права так обращаться с царской дочерью! Он тебя чуть не ударил! Возмутительно! Какими бы ни были ваши отношения, а я не дура, я все вижу, но это просто возмутительно! Что ты улыбаешься? Что улыбаешься?

– А что вы видите, Шура?

– Ну, – Александра Александровна немного смутилась, – я вижу, что вы влюблены друг в друга.