Императрица Мария. Восставшая из могилы

Всех поголовно, здесь, в Омске, а также в Красноярске и Иркутске. Если этого не сделать, то они разбегутся, так как уже пятого ноября в Сибири будет объявлено военное положение, а деятельность всех политических партий запрещена. Партия социалистов-революционеров и вовсе будет объявлена вне закона.

Николай обалдело смотрел на Машу. Вот уж чего они не обговаривали совсем. Маша сама приняла такое решение, и Николай лихорадочно искал ответ почему. Впрочем, ведь он сам рассказывал ей о бардаке в тылу у Колчака, о той роли, которую сыграли эсеры в его судьбе, о восстании эсеровского Политцентра в Иркутске в 1919 году и о многом другом.

«Умница, молодец», – восторженно глядя на Машу, подумал Николай.

– Мария Николаевна, – негромко произнес Красильников, – а большевики?

– Что большевики?

– Ну, вне закона вы объявляете только эсеров, а большевиков?

– А большевиков – нет, – отрезала великая княжна. – Поверьте, на то есть основания. Вот, полюбуйтесь!

Маша протянула казакам письмо Чернова.

– Призыв господина Чернова есть не что иное, как призыв к созданию незаконных вооруженных формирований.

– Спору нет, Мария Николаевна, – сказал Волков, – за такое письмо эсеров надо за Можай загнать, но большевики-то еще хуже!

– Отнюдь, Вячеслав Иванович! Разве февральский переворот устроили большевики? Да там ими и не пахло! Эсеры и иже с ними! И что? Весь пар, как говорится, вышел в свисток! В июле этого года левые эсеры подняли мятеж в Москве уже против большевиков! А правые окопались здесь, в Омске, и продолжают гадить или как минимум ничего не делать. Они вообще гадят всюду и везде! А большевики… Впрочем, не будем забегать вперед.

– Безусловно! Здесь, в Омске, вопрос решу я сам вместе с Иваном Николаевичем. Аполлос Всеволодович и Борис Владимирович, – Волков кивнул на Катанаева и Анненкова, – немедленно отправятся в Красноярск.

– Мы же не успеем до четвертого ноября, – возразил Анненков.

– Вячеслав Иванович, – великая княжна обратилась к Волкову, – необходимо взять под контроль телеграф. Последней телеграммой должно быть распоряжение, отправленное в Иркутск. Прокопий Петрович, у вас есть верные люди в Иркутске?

– Конечно! Все сделаем в лучшем виде, Мария Николаевна, не сомневайтесь.

– Что касается Читы и Оренбурга, то там ситуация не столь остра, – великая княжна посмотрела на Семенова и Дутова, – и не требует немедленного вмешательства.

– Да уж, – усмехнулся Дутов, – от Уральска и Оренбурга до фронта совсем недалеко, а господа либералы не любят звуков орудийной стрельбы.

– Только одно условие, господа! Все аресты должны осуществляться исключительно вежливо, без какой-либо грубости.