Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Защищается? От чего?

– Наверное, от сумасшествия. Ты есть хочешь?

– Есть?.. – Она задумалась на секунду. – Да, пожалуй, поела бы немного.

Она наблюдала, как он подошел к печке и стал что-то накладывать в миску. Пахло довольно вкусно. У нее неожиданно потекли слюни, и есть захотелось очень-очень. В миске была какая-то каша, девушка не смогла определить на вкус какая. Но очень вкусная.

Мужчина кормил ее с ложечки, как маленькую, и одобрительно улыбался, а ей почему-то стало ужасно приятно, что он кормит ее с ложечки, как маленькую, и улыбается. Потом она выпила малиновый свар и уснула.

Она проснулась ночью, когда было совсем темно. Прислушалась – Николай был рядом. Ну нет, не совсем рядом, конечно, а на другой лавке. Немного послушав, как он дышит во сне, княжна улыбнулась и опять заснула. Ей снились сны: избушка, каша и Николай. Ничего другого сниться ей, к счастью, пока не могло.

Следующий день был похож на предыдущий. Николай поил ее, кормил кашей и сваренными вкрутую яйцами. Она чувствовала себя лучше, хотя движения по-прежнему приносили боль, но жара (Николай сказал, что она была в жару и бредила несколько дней) не было.

– Коля, – она впервые назвала его так, – ты знаешь, как меня зовут?

– Знаю, – ответил он и, не дожидаясь продолжения, произнес: – Мария, Маша.

– Маша, – повторила княжна, – хорошо.

Она подумала, что ее назвали в честь кого-то, но кого, опять не смогла вспомнить. Мучиться по этому поводу она не стала, другое беспокоило ее. Она долго не решалась, но, в конце концов, не выдержала, понимая, что никаких других вариантов все равно нет.

– Коля, – прошептала княжна, заливаясь краской, – я хочу в туалет.

Николай взял какую-то миску, довольно большую, и подошел к ней.

– Маша, – он впервые обратился к ней по имени, – ты, главное, расслабься, по-другому все равно ведь не получится. Нас здесь двое, и ты не можешь двигаться.

Он отвернул нижнюю часть одеяла и просунул руку ей под поясницу, приподнял ее тело и подставил миску. Маша, у которой от стыда и беспомощности закружилась голова, тоненько заскулила, а потом заплакала.

Когда все кончилось, Николай присел на краешек лавки и аккуратно льняной мягкой тряпочкой вытер ей слезы.

Маша, смутившись, отвела глаза и подумала, что руки у него теплые и их прикосновения оказались неожиданно приятными, несмотря на всю необычность и даже дикость ситуации. Ничего подобного, она это точно знала, в ее жизни никогда раньше не бывало. Она вспомнила тепло его ладони и снова покраснела. А при мысли, что все это придется переживать еще много раз, ее охватил ужас.