Имперский союз

Николай, победно посмотрев на спутников с высоты своего роста, незаметно для окружающих подмигнул Сергееву, и нахлобучил на голову треуголку с пышным плюмажем.

– Господа, – сказал царь, – на сегодня, как я полагаю, вам уже достаточно приключений. Прошу считать себя моими гостями и отправиться со мной в Аничков дворец. Да, ротмистр, – сказал Николай оробевшему Соколову, который старался держаться за спиной Виктора и помышлял при первом же удобном случае сбежать, – это касается и вас тоже. Как я понимаю, Виктор Иванович успел вас познакомить с несколько необычными обстоятельствами своего появления здесь.

Когда ротмистр кивнул, император добавил:

– Александр Христофорович, вы не будете против, если я заберу этого молодца себе? Я понимаю, что он у вас один из лучших – худшего бы вы для такого важного дела не послали. Но уж мне, будьте любезны, сделайте одолжение.

Бенкендорф слегка поморщился, но царю возражать не посмел.

– Кстати, Виктор Иванович, – обратился Николай к Сергееву, – у меня для вас есть сюрприз. Угадайте, кто примчался выручать вас и готов был немедленно сразиться разом со всеми полицейскими моей столицы?

– Неужели Колька?! – изумленно воскликнул Виктор. – Так он здесь, с вами?

– С нами, с нами, – усмехнулся император, – вон он, сидит в карете. С большим трудом нам с графом удалось уговорить его остаться и не заходить в здание. Иначе у господина обер-полицмейстера появилось бы много вакансий в ведомстве. Да и сама должность обер-полицмейстера, скорее всего, тоже оказалась бы вакантной. Идите, Виктор Иванович, вон в ту карету, которая запряжена гнедыми. Там ваш витязь сидит, скучает и волнуется.

Потом все расположились в каретах и отправились в Аничков дворец. Немного отдохнув и приведя себя в порядок, все – и царь, и граф, и отставной майор, и его сын, и жандармский ротмистр – уселись за одним столом. После того как Николай побывал в новом для себя мире, он понял, что в общении с выходцами из будущего, а также причастным к великой тайне подданным, не обязательно так строго придерживаться дворцового этикета. Во всяком случае, когда рядом нет посторонних.

Стол был скромно сервирован, спиртное, которое император недолюбливал и употреблял весьма редко, отсутствовало. Зато в центре, среди блюд с мясными и рыбными блюдами, стояло неизменное блюдо со столь любимыми императором солеными огурцами.

– Господа, – начал царь, после того как сидящие за столом слегка утолили голод, – так получилось, что мы, и еще несколько человек, здесь отсутствующих, оказались причастными к великому чуду, которое может спасти наше Отечество. Или, если об этом станет известно врагам России, погубить его.