Камуфлет

Но им наперерез вылетела Глафира с истошным воплем:

— Не пущу! Не отдам!

Только замахнулась она на кровопийцу в мундире, так и замерла на полушаге, согнулась пополам и тихим листиком пала. «Гороховый» усмехнулся: встречный в солнечное сплетение и не таких косил наповал.

Модль ткнул кухарку носком сапога и аккуратно переступил.

Августа 7 дня, лета 1905, половина одиннадцатого, +22 °C

Особняк князя Одоленского

Следом прошел Берс. Он вполне овладел собой, безропотно опустился в кресло, попросил лишь стакан воды и раскачивал головой, как фарфоровый болванчик:

— Боже мой! Какой ужас… Бедный, бедный Павел!

Горе его разделить было некому.

Коллежский советник выбрал место, чтобы наблюдать собеседника несколько сбоку.

— Когда последний раз видели князя Одоленского? — намеренно тихо спросил он.

— Кажется, дня четыре тому.

— Где?

— Ужинали у «Пивато».

— Могу ли знать, что делали вчера вечером?

— Посадил племянника на парижский поезд на Николаевском вокзале в восьмом часу, потом уехал на дачу.

— Зачем племянник поехал в Париж?

— Учебу завершать.

— Князь часто вам писал?

— Никогда.

— Просил помофи?

— Ну, что вы!

— Почему написал сегодня?

— Именно это я хотел узнать у него…

— Чем занимались вчера вечером после одиннадцати?

— На даче у нас устраивают любительские концерты два раза в неделю, вчера был субботний. Меня видели десятки людей… если об этом…

— Ну, зачем! — Ванзаров натурально изобразил добродушную застенчивость. — И в мыслях не было выяснять вафе алиби прямо сейчас. Меня больфе интересует записка. Уверены, что написана сегодня?

— А когда же? — удивился Николай Карлович.

— Скажем, чуть раньфе… Кстати, знаете руку князя?

— Конечно.

— Его почерк?

— Вне всякого сомнения. Иначе, бы не поехал.

— Могу ли знать, как Одоленский написал и отправил записку утром, будучи уже фесть часов мертвым?

Берс открыл было рот, но лишь бессильно развел руками.

— Оставим это… — Родион Георгиевич поднялся с кресла и устроился на краешке стола, сменив угол обзора. — Вы были близкими друзьями?

— Скорее приятелями.

— Что вас связывало с князем?

Николай Карлович как-то не к месту смутился, попросил не верить слухам и болтовне прислуги.

Одоленский был известен не только в аристократическом обществе, но и в закрытом мирке столичных… мужеложцев. Князь не отказывал себе в изящных удовольствиях, часто менял любовников, отвергнутых награждая щедро, но ни с кем не заводил долгих романов. Берс признал, что и ему было сделано лестное предложение, однако твердо им отвергнутое.