Измена. Я лучше чем она (СИ)

— Жена? — растерянно лепечет. — Так ты вроде бы в разводе.

— Как видишь нет.

Слежу за ретированием растерянной дивы и пока прихожу в себя, злюсь от смешка со стороны. Смеется, сволочь. Он доволен, как бес, натворивший гадостей.

— Весело тебе?

— Ревнуешь?

— Еще чего, — возмущенно фыркаю, — нет, конечно.

— Ревнуешь! — обнимает и целует в губы. Щелк-щелк-щелк. Разрываются фотокамеры. — Дин, признайся.

— Пошел ты знаешь куда?

— Я тебя люблю, Дин. Только тебя.

— А я тебя, скотина ты!

— Признайся, хотела ей вмазать?

— Нет.

— Да. Я видел.

Смеется. Гад-провокатор. Больше он никто.

Я так и не решаюсь больше демонстрировать отношения на людях. Мы просто мотаемся от толпы к толпе. Давид поддерживает меня под локоть и непринужденно вступает в разговоры. Иногда мы танцуем, потом дышим воздухом. В целом обычная тусовка, ничего нового. Официальная часть завершилась прекрасно, задел взять и завтра новостные паблики разнесут весть о новом издании, а теперь у нас просто вечеринка по случаю.

Ловим любопытные взгляды постоянно, но предпочитаю их игнорировать. Зачем? Я уже достаточно оборачивалась на всех в прошлой жизни. Эта же исключительно принадлежит мне. Давид не отходит от меня ни на шаг. Он моя тень. И мне ой как приятно его внимание. Хотя я настолько обнаглела, что принимаю этот факт как должное.

— Дин, едем ко мне. Достаточно повеселились тебе не кажется?

— Я так устала, что может еще и повыделывалась, но сил нет. Едем. Давид, — сжимаю его руку, пока он ведет меня к машине, — я знаю, что ты сегодня из аэропорта приехал ко мне. Поверь, я ценю.

— Я же к тебе ехал, Дин. Ты важнее всего.

Молча сильнее сжимаю кисть. Я правда очень ценю. Как только сама стала заниматься делом, понимаю, как это сорваться с многочасовой сделки, потом лететь, а потом провести весь вечер на ногах.

— Ты лучший, Давид. Теперь ты лучший.

Довольная улыбка скользит по лицу Барского. Он еще раз притягивает и целует. И пока мы нежимся в объятиях, наслаждаемся тишиной и свежим воздухом, вдруг рядом раздается голос.

— Дочка, здравствуй. Вот папка твой приехал, — Самойлов сбрасывает пыльный рюкзак на асфальт. — Я решил к тебе перебраться. Ты же меня не бросишь? Ведь дети должны обеспечить уход за родителями. Тяжело мне жить в деревне, хочу на старости лет человеком себя почувствовать. Ну так что, дочка? Куда садиться-то? Сюда? — показывает на машину Давида. — Только имей в виду, я проголодался. Знаешь, омаров бы попробовать. Всю жизнь мечтал. Чего стоите-то?

Глава 43

Не успеваю Дину обнять, чтобы успокоить. С другого конца стоянки несется Аделина. В ярком свете фонарей кажется разъяренной фурией. С чего вдруг?

— Дина! — орет, как площадная тетка. — Остановись, дрянь!

Ну вот это не пойдет. Какого черта так обращается?

Зверею мгновенно.