Измена. Я лучше чем она (СИ)

Отлепляется от стены и стремительно наступает, выплевывая слова сомнения в лицо. И я, мать вашу, принимаю ее ярость за все косяки и проступки.

— Да, Давид! — сверкает глазами, выражая злое торжество. — Именно так.

— Тебе не идет истерить. Ты всегда была разумной.

— Пошел ты знаешь куда?

— Знаю. Уйми свои расшалившиеся гормоны и выслушай повторно. Это не плата за встречи. Еще раз отвечаю на вопросы, только после услышанного, сделай зарубки в памяти, пожалуйста. Потом повторять не буду. Издательство поможет тебе встать на ноги и быть независимой. Квартира — залог спокойной жизни. Не будешь постоянно оглядываться на владельцев. Все просто. Деньги и спокойствие, вот так. По итогу самая малая малость, что мог бы для тебя сделать. От чистого сердца, понимаешь?

— Давно оно стало чистым в отношении меня?

Хватаю ее и притягиваю к себе. Терпеть больше не в силах. Дина сопротивляется, вырывается, но сильнее стягиваю кольцо и вдавливаю. Обхватываю затылок, зарываюсь в волосы. Близость качает нас, будто мы пьяные. Я так точно не в себе.

Приникаю губами к шее и потерянно шепчу.

— А если я скажу, что жалею о каждой минуте, когда тебя обижал. Теперь жалею. Если я скажу, что думаю тебе. Сильно удивишься? И что больше всего на свете хочу, знаешь? Отвечай, Дин! Что ты молчишь?

— Нет.

Врет. Ее руки сжимают мою одежду, выкручивают. Дина из последних сил сопротивляется. Дышит загнанно, так же, как и я. Ловлю вибрации, убеждаю себя, что она меня тоже хочет. Да это так и есть. Уверен. Знаю.

— Знаешь, ведьма моя. Твои глаза тебя выдают. Только все равно отвечу, — прижимаюсь лбом к переносице. Вдыхаю мятный запах, пьянею сразу. — Разложить тебя страстно желаю прямо на полу… И трахать… Очень-очень долго… М-м-м… Ох, как же я хочу… Трогать тебя… Дин… Целовать до кровавых капель, как тогда в лесу, помнишь? Как в нашем доме… Тогда… Как же я хочу, Дина-а… Но я не буду.

Что мне стоит «не буду» знает только дьявол.

Как на зло снова в голове всплывает ебанутая фраза, когда сообщил ей, что у меня на нее не стоит. Знать бы, что придет время, когда буду жалеть и уничтожать себя. Со злости транслировал откровенную чушь, от дурной головы. И она вправе отказаться ото всего, что так судорожно пытаюсь теперь предложить. И я приму. Принять приму, но придумаю миллион вариантов, чтобы вернуть ее снова.

— Почему? То есть…

— Твою мать, Дин, — ловлю ее на оговорке, как рыбу на крючок. — Или можно? Можно, скажи?"

"— Нам нельзя, — впивается в плечи, загоняет ногти под кожу. — Ни к чему хорошему не приведет.

— Не мели чушь, — трусь губами о губы. — Нормально все у нас будет.

— У нас? Нет никаких нас.

— Не торопись, — осторожно пробую нижнюю губу на вкус, — главное, согласись.

— Гад, ты Давид.