Измена. Я не сломаюсь (СИ)

 — напряжение стало немного отпускать. Он придёт за мной!

— Сиди на месте и жди меня. Наружу не выходи. Я уже еду!

По голосу было слышно, что Костя спешно идёт куда-то, может быть к машине. Он отключился, а на меня снова стали наступать темнота и холод.

Я не знала, сколько времени прошло, не понимала, как долго я здесь сижу, мне казалось что целую вечность. Где-то далеко, за множеством красных кирпичных стен мёртвых цехов, жил и шумел по предновогоднему суетливый, нарядный город. Светился праздничными гирляндами и иллюминациями. По улицам спешили люди, заходили в магазины за покупками, пили горячий ароматный кофе в кофейнях, смеялись и разговаривали.

Я же, в одиночестве и полной темноте, боролась с пронизывающим до костей холодом и страхом. Отчаянно цеплялась за надежду на парня, который, почему-то недолюбливал меня. И был сейчас единственным, кто может мне помочь. Нужно только дождаться, дотерпеть. Ещё немного. Он приедет!

Тело давно стало непослушными, вялым. Уже не трясло от холода, я ничего не чувствовала. Наоборот, мне становилось всё теплее. Мир вокруг меня будто замедлялся, затихал. Я, уткнувшись лицом в колени, вяло думала, что всё же нужно было остаться в мастерской.

Там всяко теплее и безопаснее, чем здесь. И хорошо, что в этом декабре совсем не выпало снега. По следам на нём меня бы сразу нашли преследователи.

Где-то вдали слышался шорох шин автомобиля, или мне это только казалось. Сквозь дрёму мне мерещился звук захлопнувшейся дверцы машины. Понимала, что возможно я замерзаю, на улице далеко за минус, к ночи мороз усиливается. Мне нужно встать и подвигаться, чтобы не уснуть и не пропустить появление Кости. Мысли апатично перетекали одна в другую, и я хотела просто покоя.

Казалось, что я дома, на своём диване, под тёплым одеялом. Всё хорошо, всё закончилось.

Из морока меня выдернул голос Кости. Я не сразу поверила в то, что это наяву, но голос слышался всё ближе и в нём тревожным колоколом звучало беспокойство.

— Агата! Агата! Это Костя!

Я с трудом стряхнула дрёму и попыталась встать. Одеревеневшие тело отказывалось меня слушаться. Ноги не разгибались, и я упала на колени.

Всё ещё не до конца верила своему сознанию и слуху. Может, у меня начались галлюцинации?

— Агата! Ты где? Ответь мне! Агата-а-а!

Голос был всё ближе, я уже слышала шаги на лестнице, слышала, как крошатся под подошвой обуви обломки кирпича и падая куда-то вниз разбиваются с глухим звуком.

— Агата! Ты здесь? Отзовись!

Его голос был самым прекрасным, что я когда-либо слышала в жизни. Самой красивой музыкой! Он возвращал меня к жизни. Цепляясь за железный шкаф, я с трудом встала на ноги. Миллион острых иголок впились в тело, затёкшее от неудобной позы, в которой сидела.

— Я здесь! — я хотела громко крикнуть, но голоса не было.