Измена. Тайный наследник (СИ)

Все, что теперь слышится — это шорох ветра в ущелье и мое собственное неровное дыхание, которое я сама едва различаю за медленным стуком собственного сердца, отдающегося гулом в ушах .

Все, что сейчас владеет мной — это непреодолимое чувство жажды. Она даже сильнее, чем боль в голове, резко дергающая меня с каждым ударом моего сердца .

— Пожалуйста, дайте воды, — слышу я свой собственный хрип.

— Что? — спрашивает Иос, склонившись надо мной, и я наконец могу видеть его лицо. Черные волосы и короткая борода с проседью, взгляд темно-зеленых глаз смотрит с жалостью и вниманием, которое, кажется, обращают лишь на безнадежно больных, находящихся при смерти.

Я думаю о том, что стоило бы попросить его не смотреть на меня так, словно я уже умерла. Но, конечно, тратить на это последние силы не стоит.

— Воды, — снова пытаюсь я дать ему понять, что меня мучает смертельная жажда.

Едва он это слышит, его лицо, только что заслонявшее небо, исчезает и он отходит.

Спустя нестерпимо долгую минуту я, наконец, чувствую, влагу у себя на губах. Понемногу, маленькими глотками я пью воду, которую вливает мне в рот Иос, и с каждым этим глотком ощущаю, что прибавляется сил.

Иос смачивает в воде какую-то тряпицу и вытирает холодной водой мое лицо.

— Ты красивая, — говорит Иос, глядя на меня, — жалко, что жить тебе осталось совсем недолго.

Я хочу возразить, что умирать я совсем не собираюсь, но предпочитаю поберечь остатки сил.

— Ты чем то похожа на мою Лану, только волосы у нее были черные, как вороново крыло, совсем не такие, как у тебя. Она тоже умерла и я похоронил ее, так же, как похороню сегодня и тебя.

— Я буду жить, — найдя в себе силы, шепчу я."

"— С такими ранами, как у тебя, не живут, девочка, — вздыхает Иос.

Я закрываю глаза, не в силах больше смотреть на его лицо и на этот взгляд.

Я не должна умереть здесь. Нет, этого не случится.

— Ей было всего двадцать четыре года, пне думаю, что сильно меньше, чем тебе. Она любила петь песни и мастерить птиц из дерева, которое я добывал специально для нее. Я любил ее больше жизни. Любил, как солнце любит небо. Как звезды любят ночь. Но они забрали ее у меня. Ее и моего сына.

— Жена? — спрашиваю я на выдохе.

— Да, прошло уже тридцать лет, а я чувствую это так, словно все случилось вчера. Знаешь, говорят, что время лечит, но, кажется, оно лишь калечит.

Он берет мою руку в свою и принимается что-то тихонько напевать, низким убаюкивающим голосом.

Я слушаю его песню и чувствую, что постепенно погружаюсь в забытье.