Камень. Книга 3

Волнуется, наверное. — Я прослежу, чтобы сегодня все твои вещи уже увезли в особняк.

— Хорошо. — кивнул я.

В Университете, ещё в среду, наша компания начала обсуждать сегодняшний прием в Кремле. В основном, Долгорукие с Юсуповой и Шереметьевой пересказывали мнения своих старших родичей — всё непонятно, никто толком ничего не знает. Были попытки увязать прием с захватом заложников в школе, но аристократия отмела этот вариант, там и так было все ясно. А весь остальной Свет замер в ожидании нового повода для сплетен — в прошлый раз подобный прием в Бутырской тюрьме закончился массовой казнью и прекращения существования Рода Гагариных. Со слов моих друзей получалось, что даже моя сестра, Великая княжна Мария, по поводу этого приема молчит и в телефонных разговорах старательно избегает этой темы.

Мои друзья поинтересовались и моим мнение на этот счет, учитывая близость Рода Пожарских к Императорскому Роду, но я сделал вид, что совершенно не в курсе, хотя и признался, что на этот приём тоже получил приглашение. Какую же зависть я увидел на лицах Инги, Натальи и Анны после этого признания, Андрей лишь удивился.

— Везет тебе, Пожарский! — протянула Юсупова. — Всё своими глазами увидишь! А до нас старшие родичи что посчитают нужным довести, то и доведут! — она вздохнула. — Но ты-то нам всё расскажешь, Лёшенька? — Долгорукая с Шереметьевой тоже смотрели на меня с неприкрытой надеждой, а Андрей хоть и «держал лицо», но всем своим видом демонстрировал заинтересованность.

— Всё расскажу, как на духу! — с улыбкой пообещал я. — Но в рамках. Сами понимаете…

— Хорошо. — удовлетворённо кивнула Инга, а подружки к ней присоединились.

Мне было даже интересно, какие же вопросы мне будут задавать девушки после этого приёма, и будут ли задавать вообще? Но больше меня волновал другой вопрос — изменится ли их отношение ко мне после моего объявления? И в какую сторону?..

* * *Перед выходом в Георгиевский зал Император с Цесаревичем меня «накрутили» по полной программе — осанка идеальная, движения неторопливые и величавые, я должен был быть гордым и независимым, выражение лица при этом должно было быть спесивым и, одновременно, благожелательным. Короче, князья и все остальные присутствующие должны были сразу понять, что фамилию Романов я ношу по праву.

И опять этот голос:

— Его Императорское Величество, Николай Третий.

И мы, Император, Цесаревич, Великие князья Николай Николаевич с Владимиром Николаевичем заходим в Георгиевский зал. Я, как мне и сказали, встал между дедом и отцом. В этот раз никаких стульев не было вообще, лишь по стенам ломились от закусок столы со всем необходимым для фуршета.