Камердинер, который любил меня

Альбина билась в истерике. Дэвид и Марианна отвели ее в сторону, усадили на одеяло и дали воды.

– Вы что, не повезете меня в Англию? Разве не будет суда? – настороженно озираясь, спросил Уинфрид.

– Повезем, если услышим то, что нам нужно. В противном случае просто сообщим начальству, что не успели. Поверь, никто не расстроится из-за того, что предателей поджарили, как бараньи туши, – сказал Харбери.

Уинфрид наконец-то откашлялся, вытер лицо и глаза мокрым полотенцем, которое ему дал Белл, и проворчал:

– Беллингем? Я так и знал, что без вас не обошлось.

– Что было в письме? – спросил Белл."

"– В каком письме? – Уинфрид растерянно заморгал: прямо сама невинность.

– В том самом, что для вас переписала Альбина в городском доме лорда Копперпота, – процедил Белл, которому явно надоели эти бессмысленные игры.

Барон Уинфрид побледнел.

– Откуда вы знаете?

– Придется вернуть его французам, – проговорил Белл, хватая барона за шиворот. – Авось память вернется.

– Нет! Не надо! – взвизгнул Уинфрид. – Я все скажу.

– Начинай, – прорычал Белл.

Альбина тихо плакала в углу, а Уинфрид, сбиваясь, заговорил.

– Они обещали мне заплатить много: пятьдесят тысяч фунтов.

Белл тряхнул головой.

– И ты им поверил? Вот уж глупость несусветная.

– Но ведь в первый раз они заплатили! – оскорбленно возразил Уинфрид.

– В первый раз? – нахмурился Белл. – Что ты хочешь этим сказать? Неужели и тот донос, про Бидасоа, тоже написала Альбина?

– Да, – кивнул Уинфрид и опустил голову.

– Ты же обещал, что никто не узнает! – вскинулась девица. – Ты говорил, что мы будем богаты и счастливы.

– Прости, дорогая, ничего не вышло, – промямлил Уинфрид, и по лицу его опять потекли слезы.

– Заберите ее отсюда! – приказал Белл.

Дэвид рывком поставил Альбину на ноги и вывел на улицу, не слишком церемонясь.

– Продолжай! – велел Белл Уинфриду.

– Второе письмо было дезинформацией: они хотели, чтобы оно выглядело как первое, тогда его можно было бы использовать, чтобы сбить с толку англичан относительно рейда в Кале в следующем месяце.

Харбери насторожился.

– Ты это о чем?

Уинфрид опять зашелся в кашле, а когда обрел способность говорить, низким голосом произнес:

– Они собирались сделать так, чтобы гонца с письмом поймали. Тогда англичане стали бы думать, что рейд будет в Сангатте, а не в Кале.

– А пока суд да дело, французы собирались бы в Кале, – продолжил Белл.

– Да, – признался Уинфрид, повесив голову. – Они знали, что в Кале много английских агентов.

– Где письмо? – спросил лорд Харбери.

– Я отдал его генералу Кристофу, до того как нас привязали к столбу, чтобы сжечь.

– Неужели не хватило ума сообразить, что они не собирались заплатить тебе ни фартинга? – усмехнулся Белл.