Канарейка

Ага, сейчас же. Я, подобрав подол, уже бежала дополнить живую цепь, протянувшуюся от реки.

В первых двух домах спасать было практически нечего, а вот отбить у стихии третий ещё оставалась надежда. Душу раздирали рыдания худощавой женщины, которую крепко держали соседи, не давая сдвинуться с места. А та отбивалась, проклиная удерживающие её руки, и рвалась к дому.

- Почему... она так плачет? - как заведённая, перехватывая ведро за ведром, спросила я у тётки, пыхтевшей рядом.

- Дочка... - едва переводя дух, ответила та, сдувая со лба налипшие волосы, - Дочка у ней в хату за кошаком убежала. Маленькая ещё, дурочка, пожалела животину, а мать и не углядела.

Ведро выпало из рук, глаза замутила пелена слёз.

- Как?! Прямо сейчас в пожаре погибает ребёнок, и никто не спасёт?! - разум отказывался верить в происходящее. Такое невозможно пережить.

- Да что ж ты такая неловкая! - ругнулась соседка, - Вертай корыто, давай, шевелись!

Я сунула непослушными руками пустую ёмкость тётке и на деревянных ногах пошла в сторону дома. В голове звенел колокольный набат, что я собиралась делать - даже не догадываюсь. Но легче было самой умереть, чем дышать, зная, что сейчас... прямо сейчас дитё задыхается в дыму и жаре.

Но вот...

-Показалось? -раздирая глаза, кулаками с силой отёрла слёзы.

Нет. В толпе действительно мелькнула знакомая синяя форма, и, протолкнувшись среди людей, на крыльцо взлетела мужская фигура. Леон ударом ноги вышиб дверь, из которой немедленно повалил чад, и скрылся в проёме. Путаясь в юбке, я побежала вперёд. Хотелось выть так же, как та самая безутешная мать.

* Романс (сл. С. Иванов, муз. О. Щеглов) поёт Я.Сумишевский.

51

Толпа охнула общим вздохом, заголосили бабы, и время, кажется, остановилось. Как в замедленной съёмке вокруг продолжала литься вода, слышались подгоняющие крики, кто-то рядом обозвал Леона идиотом, а я, впившись ногтями в ладони, молилась, чтобы все остались живы.

- Всё будет хорошо. - сзади подошла Флёр и положила руку на плечо.

Огонь гудел, не желая сдаваться, в доме что-то громыхнуло. Не знаю, сколько прошло минут, по моим ощущениям - вечность, когда дверь снова распахнулась. В мокрую, грязную от пролитого моря воды траву полетел комок шерсти - тот самый котейка, из-за которого девочка полезла в пожар.

Следом появился барон. Одной рукой он под мышкой держал вяло обвисшее тело ребёнка. Вторая, кажется, не работала и болталась плетью, одежда дымилась. Тяжело опершись о косяк, Леон согнулся пополам и пытался продышаться, собираясь с силами, чтобы сделать последний спасительный шаг.

- Да помогите же! - закричала я, сама кидаясь вперёд, но меня оттеснили, призыв подхватили другие голоса.

Люди вышли из оцепенения, бросились к закопчённой скрюченной фигуре.