Канарейка

Вскоре в воротах появился важный усатый господин в чёрном военном мундире, отличавшемся от простоватой синей формы рядовых стражников. Рядом с ним бежал один из этих, что держали нас сейчас на прицеле, и на ходу что-то объяснял.

- Да они это, точно говорю. Всё по приметам сходится. И труппа бродячая, и девка рыжая. Космы - огонь, я таких сроду не видал. Невозможно перепутать.

Тот подошёл вплотную, заложив руки за спину.

- Ну что, воровка, отбегалась? - недобро сощурив глаза, процедил сквозь зубы, обращаясь ко мне. - И вам за укрывательство несдобровать. - тяжёлый взгляд начальственного господина перекочевал на остальных.

Затем снова вперился в мою переносицу с такой ненавистью, что в какой-то момент даже показалось, что ещё секунда, и мне крепко прилетит в зубы. Но нет, важный сдержался. Страшно хотелось спросить, а чего я там вообще украла-то? Спасибо природному здравому смыслу - тоже не стала испытывать терпение людей, в руках которых сейчас находились. Всё равно ведь не ответят - ясно, как божий день.

Даже не знаю, какое чувство сейчас сильнее кипело во мне: страх или ярость.

Вляпались. И уже даже не надо объяснять, чьими стараниями. Старая карга сыграла на опережение, прислав в столичную жандармерию жалобу с обвинением и ""ориентировку"". И то верно - чего гоняться за нами по стране, если решить проблему можно гораздо проще.  Кому теперь поверят больше - вопрос исключительно риторический.

-Плохо дело.- я с тоской снова посмотрела на Барагунда.

- И всё же, в чём нас обвиняют? - рискнул спросить он.

- Это вам начальник тюрьмы объяснит. Моё дело - задержать и доставить. Грузите их.

Пока нас, закинув в одну телегу, везли в местные казематы, Барагунд успел шепнуть мне, чтобы не дерзила и ни в чём не сознавалась. В общем, строила из себя овечку. Как скажете - кому охота за здоров живёшь по лицу получать. Сдаётся, здесь за подобными мерами не заржавеет. Кто будет церемониться с воровкой, стырившей из монастыря - святого места, дававшего хлеб и кров, какую-то жутко важную... фигню? А иначе, чего столько пыли?

Только дальше-то что? Это ведь не просто преступление. Это злодеяние против церкви. Боюсь даже подумать, кто сие будет расследовать, судить и во всём разбираться. Хотя... Наивная. О каком разбирательстве речь? Меня, как раз, вообще вряд ли кто слушать станет.

Местные ""Кресты"" располагались на другой окраине города. Судя по тому, как нас встретили и ""разместили"" в тюремном заведении, мыслила я в верном направлении, и все опасения вовсе не напрасны.

Начальник - толстый коротышка с кабаньими глазками объявил, что мы, а особенно - я, обвиняемся в преступлении против церкви (ну, как слово в слово и предполагалось), резко гавкнул распоряжения охранникам и, возбуждённо потирая руки, куда-то умчался. А нас повели по камерам.