Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

«Я покажу ему, как за моей спиной такие дела проворачивать! Эти сервисы раньше принадлежали Мамеду, теперь вроде как бесхозные, но кто их, горцев, разберет… И потом я хрен докажу, что это лично Женькина инициатива».

Половину игры Марина пропустила, но не потеряла ничего – счет так и не открыли, Младич нервно бегал по бровке поля и размахивал руками. В ложе царила идиллия – Егор так внимательно наблюдал за происходящим на поле, что Коваль даже удивилась – обычно шебутной и беспокойный, он вдруг сидит себе спокойно и только головенкой крутит.

– Ты где была? – поинтересовался Хохол, когда она вошла.

– Курила.

У Марины просто руки чесались съездить ему по физиономии, но она сдержалась – успеет. В перерыве Коваль взяла Егорку и пошла с ним на поле, сопровождаемая Севой и Данилом. Егорка увидел мяч, потянул к нему ручки, и один из разминавшихся запасных катнул ему желаемую игрушку. Сева с Данилой встали с двух сторон и подталкивали Егору мяч, когда тот выкатывался слишком далеко на поле, а мальчик старался ударить его ногой, что, разумеется, удавалось с большим трудом, так как толком ходить он еще не мог. Забаву прервал начавшийся дождь, Сева подхватил на руки Егора, Данила достал зонт, раскрыв его над ними, и все вернулись в ложу.

– Холодно стало. – Марина поежилась, пряча руки в рукава куртки, Хохол повернул ее к себе и стал согревать вмиг замерзшие пальцы своим дыханием.

– Перчатки принести?

– Да, в бардачке лежат.

Отправив Севу за перчатками, Женька внимательно посмотрел ей в глаза:

– Ты мне не нравишься – что случилось?"

"– Не нравлюсь – уходи, не держу.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, не переводи стрелки! С кем ты ходила курить?

– Не твое дело.

– Хорошо, не мое. И что это «не мое дело» тебе сказало такого, что ты в лице изменилась?

– Отвали, Женька! – Но продолжить разговор не пришлось – вбежал Сева, почему-то без Марининых перчаток, что-то прошептал на ухо Хохлу, и тот, стремительно сорвавшись с места, выскочил из ложи.

– Что происходит? – недоуменно спросила Коваль у Ветки, но та тоже не поняла. – Данила! – крикнула Марина и, когда он вошел, спросила: – В чем дело?

– Не знаю, Марина Викторовна.

– Врать не умеешь, – заметила она, вставая. – Кто у двери?

– Аскер.

– Идем к машине.

– Марина Викторовна, Жека велел не выпускать вас, – твердо произнес Данила, вставая в дверном проеме.

– А кто, на хрен, такой Жека?! – заорала Коваль, забыв, что здесь ребенок.