Каталонская компания

Беренгер Вентайола пел гимн так проникновенно, что закаленные, циничные вояки обливались слезами. Или это стекали капли дождя, который вдруг полился с чистого неба. Дождь закончился вместе с гимном. Все сочли это хорошим предзнаменованием."

"В полдень Каталонская компания начала собираться перед Константинопольскими воротами. Пришли даже раненые и несколько женщин и подростков. Все понимали, что этот бой решит нашу судьбу. Я сидел на Буцефале в полном облачении, но без длинного копья. Не лежит у меня душа к нему. От степной пики больше пользы. Денек выдался пасмурным, поэтому потел не сильно.

Впереди меня расположились Беренгер Рокафорт и Рамон Мунтанер, а сзади — остальные пять рыцарей. За ними выстроились альмогавары, среди которых были Аклан и где-то в хвосте Тегак. Своему оруженосцу я приказал держаться на расстоянии метров пятьдесят от сражения и стрелять из лука. Если дела пойдут плохо, сразу скакать в город. Там нас ждут возле запряженных лошадей Ясмин и Хания с детьми. Поскачем к юго-западной оконечности полуострова и, бросив лошадей, переправимся через пролив на рыбацкой лодке. Если найдем хоть одну.

Тяжелые, оббитые железом ворота открылись со скрипом, а подъемный мост упал с грохотом. Впереди был проход в валу. Ромеи не сочли нужным загородить его. Дальше шло поле со следами лагеря, а потом холм, на склонах которого находился лагерь осаждавших, не защищенный даже валом. Нас разделяло не менее морской мили. Моя дальнозоркость — профессиональная болезнь морских штурманов — сообщала, что там все спят. Наши кони простучали копытами по деревянному подъемному мосту. Дальше поскакали хлынцой по вытоптанной земле, поднимая рыжеватую пыль. Ее глотали пехотинцы, которые бежали за конными.

Двигались молча.

Заметили нас, когда до лагеря оставалось метров триста. Точнее, услышали, потому что у Беренгера Рокафорта сдали нервы. Он перевел коня на рысь, а потом и галоп, и остальные были вынуждены сделать также. Топот нескольких тысяч копыт и мертвого разбудит. Ромеи и их союзники просыпались, тупо пялились на нас пару мгновений — и бросались наутек. Я сперва колол пикой, пока не застряла в теле тучного ромея, который крутанулся и упал на спину, сломав ее. Дальше бил шестопером. Догонял убегающего, наклонялся немного вправо и наносил резкий и короткий удар по голове.

По большей части головы были без шлемов. Рубящая грань булавы рассекала волосы, русые, рыжие, черные, и проламывала череп. Я скакал и бил, скакал и бил. Чем больше сейчас перебьем, тем больше шансов будет у нас на спасение.

Только когда Буцефал выдохся, я перевел его на шаг и повернул в обратную сторону. Навстречу мне бежали пехотинцы, ромейские и каталонские. Первые ломились с отключенными мозгами, иначе бы держались от меня в стороне.