Каталонская компания

Ясмин играла с сыном на ковре, постеленном на полу. Она стояла на четвереньках и пыталась испугать Александра-младшего, который, смеясь, убегал от нее. Я подумал, что мама не намного дальше отошла от детства, чем сын.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Наверное, — ответил я. — Собери на всякий случай ценные вещи.

Спокойная жизнь притупила в нас чувство опасности. Даже я начал забывать, что это не мой дом, что мы в захваченном городе, что со всех сторон нас окружают враги. Поскольку не знал, кто и на кого напал, с помощью жены надел полный комплект доспехов.

Ясмин столько раз приходилось помогать Тегаку, что уже лучше него справлялась.

Мой оруженосец оседал Буцефала и своего жеребца, приготовил длинное копье и сам облачился в кольчугу и шлем и взял оружие. Я садился на коня, когда во двор вбежал Аклан.

— Кто на нас напал? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я. — Приезжай на площадь.

Площадей в Галлиполе было несколько, но так мы называли только ту, что возле дома командира гарнизона. Там собралось оба оставшиеся в городе рыцаря и с десяток альмогаваров. Они тоже ничего толком не знали.

На крыльцо вышел Рамон Мунтанер, облаченный в позолоченный шлем и ламинарный доспех из покрытых красным лаком полос шириной сантиметров восемь, из-за чего напоминал вареного рака. Он и рассказал нам, что случилось.

Время от времени командир гарнизона посылал за дровами четырех слуг под командованием своего оруженосца Марко с двумя тележками, запряженные мулами. На этот раз на них напал отряд конных ромеев, около сотни. Слуги забрались в башню в брошенном хозяевами поместье, а Марко побежал в город. Наверное, ромеи послышали, что основные силы ушли к Константинополю, и решили сделать рейд по Галлиполийскому полуострову.

Мы пошли на них отрядом из четырнадцати всадников и двадцати пехотинцев. Я предполагал, что ромеи решили отомстить за наши бесчинства. Каково же было мое удивление, когда обнаружили этот отряд занятым не осадой брошенной башни, в которой засели слуги, а грабежом соседнего поместья, в котором жила семья ромеев. Судя по обозу из полутора десятков нагруженных всяким барахлом подвод и арб, это была не первая их экспроприация.

Видимо, считали, что те, кто находятся под нашей рукой, пусть даже не по своей воле, автоматически превращаются во врагов, будь они хоть трижды ромеями. Поэтому не только грабили, но и насиловали и убивали. Из дома доносились женские стоны, а возле распахнутой двери в хлев валялся старик с рассеченной наискось головой. Кровь, смешавшись с рыжей пылью, образовала густую бурую массу, напоминающую повидло.

Нас не ждали. Когда во двор влетели альмогавары, а за ними и рыцари, грабители бросились врассыпную.