Каталонская компания

— Я ничего не делаю просто так, — соглашаюсь с ним, хотя на самом деле причина отказа в другом — в отсутствии моего имени в учебниках истории.

47

Бонифаций де Верон тоже отказался от короны герцога, что подтвердило мое мнение, что он не глупый человек. Мол, не рыцарский это будет поступок. Злые языки утверждали, что барон побоялся испортить отношения с венецианцами, которым очень не понравился захват Афинского герцогства Каталонской компанией. Может быть, это действительно навет, потому что венецианцам сейчас не до вражды с кем-либо, сами больше напоминали зайцев, которых по всему католическому миру травит свора гончих.

Бонифаций де Верон рассказал мне, что мы не первые, кто отказывается от герцогства Афинского. Восемьдесят шесть лет назад подобный подвиг совершил Оттон де Ла Рош, который подарил герцогство своему племяннику и убыл с сыновьями в родную Бургундию. Видимо, предчувствовал, что счастья его потомкам оно не принесет. Рожеру де Слору отказаться не позволили. Как человек не очень умный, он особо и не сопротивлялся. В итоге руссильонский рыцарь стал герцогом Афинским до тех пор, пока не договорятся с каким-нибудь сильным королем, а потом превратится в графа Салоны. Для этого ему пришлось жениться на вдове Тома де Страмонкура, предыдущего графа. Лукрецию он оставил при себе. Представляю, как им будет весело втроем!

Я выбрал себе во владение маркграфство Бодоница и Негропонт. Маркграфство — это графство с особым режимом управления, более независимое, как административно, так и экономически. Обычно такая привилегия дается пограничным графствам, которым приходится часто воевать.

Резиденция маркграфа располагалась на острове Эвбея в замке рядом с Халкидой. Мне давно нравился этот замок. Стоит в доходном месте и защищать его легко, если сжечь мост через пролив. Кстати, теперь я буду контролировать пролив и отдавать на откуп венецианцам пошлину за проход по нему. В этой жизни мне везет на сбор пошлин.

Аклан и Тегак, как рыцари, получили по восемь фьефов в моем маркграфстве возле Бодоницы. Я предложил Аклану обменять его владения на мое баронство рядом с Ламией.

Обмен был настолько выгодным, что новоиспеченный рыцарь Аклан де Варна не смог отказаться. Тем более, что семья его и так проживала в моем замке, который воспринимала, как родной дом. Теперь он был самым настоящим бароном, владеющим двадцать одним рыцарским фьефом и собственным замком. Где-нибудь во Франции или Англии Аклан считался бы очень влиятельным человеком. В благодарность за это он лично привез в Фивы, где мы делили герцогство, моего сына, повара Афанасия и наши вещи.