Казак в Аду

У меня не получилось… Рискнёте?

— Ра-хи-и-иль!?!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

О том, что на деле вся разница между сказкой и ложью — в неуловимом искусстве создавать намёк…"

"Мне всегда было интересно, как именно эти двое выстраивали для себя фундаментальные понятия религии, любви и веры в целостную линию взаимопонимания. Ну, допустим, религию как таковую они оба в расчёт не брали. Он — православный, она — иудейка, обозначили и забыли, всё. С любовью тоже как-то более-менее гладко: он сказал, что любит её, она — его, а вот как насчёт веры?

Нет, речь не о доверии друг другу, и не о вере в светлое будущее, законный брак, венчание по всем традициям или тихое гражданское сожительство, не это важно.

Если люди готовы жить вместе, то столь ли уж принципиально, на основе какого законодательства они это делают? Мне кажется, проблема в том, что между верой и любовью лежит огромная пропасть…

Вера не нуждается в доказательствах, любовь требует их ежедневно. Вера слепа, любовь же вопреки устоявшемуся мнению скорее склонна на многое закрывать глаза. Вера приходит благодаря чему-то, любовь — вопреки всему! Быть может, именно поэтому Бог — всё-таки любовь, а не вера, и уж тем более не религия…

Спали почти в обнимку.

Разумеется, одетые, единственно что заботливая еврейка стянула сапоги со стеснительного подъесаула и даже укрыла его ковриком для вытирания ног. Сама Рахиль, хоть и притулилась казаку под бок, всё же крепче прижималась к дорогому «галилу», чем к любимому мужчине.

А вот подъесаул спал нервно, вздрагивая, ворочаясь с боку на бок, вскрикивал, что-то шептал, словно душа его была не на месте.

Да и кто бы сказал в тот момент, где была его душа, кому она принадлежала, проклятая на семь лет. И тем не менее, несмотря на отвратительный сон, не казачий сын, а еврейская дочь первой услышала еле различимый цокот далёких конских копыт…

— Ша, я выспалась, у меня море сил и полный магазин нереализованных патронов. — Бывшая военнослужащая змейкой выскользнула из-под руки любимого. — Таки я охотно открою дверь и запущу сюда наших. Скока мне запомнился этот милый домишко ночью, мы можем тут и отсидеться, и отстреляться!

Рахиль быстренько обследовала две смежные комнаты, нашла кухню, освещенные туалет и ванную, ничего подозрительного в целом не обнаружила, выбежала через коридорчик к воротам, сунула нос в смотровую щёлочку и, только окончательно убедившись, что на пороге свои, отодвинула стальной засов.

Белый конь Рыдающей Принцессы застыл мраморным изваянием, сама Нюниэль спрыгнула с седла первой, едва ли не за ногу стянув пребывающего в состоянии односторонней эйфории тощего Миллавеллора.