Казак в Аду

1) Священники дружно объясняют, что данную цитату должно понимать исключительно в контексте проявления любви к Богу, а любые отклонения от её духовного аспекта, мягко говоря, не приветствуются.

2) Учёные и философы относят предложенную аксиому к факту любви общечеловеческой или, если угодно, любви человека ко всему сущему, что и будет являть в себе великий Промысел Божий.

3) Влюблённые убеждены, что речь идёт о божественном благословении физической любви между мужчиной и женщиной…

Что на эту же тему думают коллекционеры, гомосексуалисты или зоофилы, лучше себе не представлять…

Давайте отложим тему «высокого и вышнего», вернувшись к нашей трогательной парочке.

Уточняю, именно парочке, а не троице, потому что ушлый эльф на время слинял в кусты, что дало возможность двум горячим головам хотя бы попытаться выслушать друг друга…

— Ваня, посмотрите прямо сюда и ещё раз скажите: таки зачем?

— Рахиль, у меня просто не было выбора. Или он тебя на моих глазах… или мне потом с этим жить… По крайней мере, мне так казалось…

— Оно было глупо. Вы хоть поняли наскока? Я завтра умру и буду мученицей, а это левый пропуск в Рай.

Таки шо будет, если завтра умрёте вы?

— Попаду в Ад. В чём проблема, мы и так тут торчим. Я не пойму, ты чем-то недовольна?

— Всем! Собой, вами, им, не знаю, кем ещё, но ими тоже. Поцелуйте меня…

— С ума сошла? Ты же в Рай собиралась…

— Ай, я вас умоляю… Какой Рай, шо мне там светит?!"

"— Минуточку, не целуйтесь, дети мои. — Восторженный Миллавеллор бесцеремонно вклинился между молодыми людьми, дружески обнимая их за плечи. — А у меня для вас неожиданно радостная новость! Угадайте?! Не хотите? Ладно, ладно, не буду томить ваши бедные сердца — видите вон тот неприметный камушек слева… А лёгкую царапинку у него на боку? Это след подковы быстроногого скакуна моей несравненной Нюниэль!

Романтический момент был утерян и растоптан.

Сам патлатый женишок этого ни понимать, ни видеть не желал:

— А чего это вы оба смотрите на меня так, словно убить готовы?

Иван Кочуев первым убрал трясущуюся ладонь с рукояти шашки и, стиснув зубы, попёрся разглядывать злосчастный камушек. Рахиль несколько раз поворачивалась к всё ещё изображавшему недопонимание Миллавеллору, пристально смотрела ему в глаза, отворачивалась без объяснений, снова и снова, до хруста в пальцах, стискивая цевьё своей неразлучной винтовки…

— Я что, действительно помешал? — наконец-то созрел поражённый эльф, и оба главных героя одновременно ещё раз испытали жгучее желание убить его на месте!

Будущего мужа тёти Нюни и вечного претендента на эльфийский престол спас лишь тот факт, что сумрачный подъесаул споткнулся о какой-то дорожный указатель.

Давно поваленный ветром и полускрытый сухими колючими травами.