Казак в Аду

Да ещё тощий эльф, произвольно разбрасывающий где попало свои несуразные конечности, тоже никак не добавлял сцене романтического флёра, а, наоборот, ухитрялся одновременно раздражать всех, поскольку поэтично ныл о своей Нюниэль, не затыкаясь! Кстати, на мой взгляд, хуже всех было именно ей, ибо, согласно устоявшемуся суеверию, эльфийская принцесса должна была икать не переставая…

— Док, ухожу на бреющем, — упоённо прорычал Ганс и бросил машину вниз, закрутив по спирали так, что едва не вырвало даже закалённого казака.

Но не успели они выровняться почти у самой поверхности дымящейся кратерами земли, как из засады ударил дружный залп! Бритоголовые дети Дэви-Марии-Христос, вопя и подпрыгивая, радостно палили по такой огромной и беззащитной мишени…

— Вынужденная посадка! Кажется, у нас что-то повреждено в двигателе…

— Им нужны только мы, — кое-как на полусогнутых ногах доковыляв до кресла Дока, объявил Иван. — Выпустите нас и улетайте, тарелка уйдёт на одном крыле. Даю слово — погони не будет!

— Право, не знаю, мы с вами столько пережили, столько выпили…

— Таки не сомневайтесь, Ваня прав! — тонко, но твёрдо поддержала юная еврейка.

 — У вас, мужчин, все просто — с кем пили, с тем и полетели. Поплыли, поехали, понеслись, покатили, помчались и так далее… Но при чём тут буду бедная я? Выкиньте меня из вашей сугубо мужской компании, шо вам оно стоит?! Десантируйте меня навынос, а господин подъесаул увяжется сам, я так подозреваю…

— А как же научный эксперимент по размножению эльфа?

— Без моей блуждающей самки не сработает, — весомо вставил Миллавеллор.

 — Я прыгаю вместе со всеми. Если я разобьюсь о жестокую землю, полную лжи и бездушия, скажете ли вы моей возлюбленной, что я погиб с её именем на устах? И закопайте меня, как собаку в…

— С наслаждением! — хором пожелали Иван, Рахиль, Док и Ганс. Такого трогательного единодушия они не достигали ещё никогда.

Дальнейшие события летели в бешеном ритме, без диалогов и пустопорожней описательности, так любимой фантастами-интеллектуалами.

Термин неустоявшийся, но им нравится так себя называть, рьяно презирая всех тех авторов, в романах которых действие опережает мысль. А чего презирать-то?! Ведь доподлинно известно, что если очень долго и очень старательно думать над какой-то сверхглобальной темой, то в конце концов непременно придёшь к выводу, что лучше заняться медитацией и не делать там вообще ничего!

Фиг бы вам Гамлет замочил папочку Офелии, если б минут пять перед этим подумал.