Казнить нельзя помиловать

- А на самом деле сплошной ужас... - вяло отозвалась Татьяна. - Если б я могла разлюбить!

- Можно разлюбить усилием воли, - сказала Лиза. - Надо захотеть.

Пауза. Стаканы звякнули. Сидеть на корточках я устал и лег на ковер, опираясь на локоть. Что у них там упало, стул? Музыку включили, теперь вообще ничего не слышно. Божественный Фредди: ""The Show must go on"". Какой звук! Вся техника у нее в доме хороша. Правильных друзей выбирает, богатеньких. Генералов... Музыку сделали тише, и я услышал Танин голос:"

"- ...такой случай, - говорила она. - Когда сильно захотела, и все получилось.

.. Только я захотела убить... мысль может убить человека. Если сильно-сильно захочешь...

Сердце у меня подскочило и забилось у самого горла, в руках, в висках. Знаете, как бывает, если о чем-то тайно, напряженно думаешь, и вдруг рядом некто произносит те самые слова, которые крутятся у тебя в голове. Артем... Я же приказал себе забыть про глупости...

- Мой первый муж, - продолжала Татьяна, - был такой тип... Страшно обаятельный, умный... Но пил. Вскоре началось: пьянки, ревность, угрозы, скандалы, измены и все тридцать три удовольствия.

Я больше не могла этого выносить. Сколько раз лежу ночью рядом с ним и думаю: хоть бы ты сдох. И я его выгнала, наконец, вроде бы душевных сил хватило.

- Правильно, - одобрила Лиза. - Что за удовольствие жить с алкашом?

- А он спустя некоторое время стал приходить снова, - упавшим голосом сказала Татьяна. - Ласковый, как в первое время. И я поняла, что он меня погубит. И вот помню: я ехала в троллейбусе, вдруг вижу, по улице он идет. И я так ясно, холодно подумала: надо, чтобы он умер. Вдвоем нам на этой земле не жить. А мысль эта была совсем не такая, как когда я раньше в истерике просила: сдохни, сдохни, а ледяная, спокойная мысль.

..

- Ну и?.. - с нетерпением спросила Лиза

- Ну и... на следующее утро мне звонят: повесился.

- Это просто совпадение, - рассудительно произнесла Маринка. - Раз он пил - от такого человека всего можно ожидать. Белая горячка, поди.

- Да я и сама не совсем верю, - сказала Таня. - Но все-таки... А теперь вот снова... Иногда я Олега так ненавижу за то, что он меня мучает!

Я больше не мог слушать. Отдельные слова долетали до моих ушей, но смысла я не улавливал. В висках по-прежнему что-то неприятно билось.

Простое совпадение? Убила она, видите ли! Значит, ледяная, спокойная мысль. А у меня было совсем не так. Были жгучие, короткие вспышки неприязни.

Глупости она говорит. Обычный бабский вздор. Но, как нарочно: повесился! Не утопился, не застрелился. Повесился! Я не должен был связываться с ним. Как он рисовал! Я обязан был сразу понять, как увидел этот слабый, безвольный очерк рта, эти молящие, серьезные глаза. Есть люди, проявлять жестокость к которым - все равно что к ребенку.