Казнить нельзя помиловать

Надо только строго-настрого сказать Маринке, чтобы прекратила свои фокусы: помощь и посредничество мне ни к чему.

И все-таки совершу какой-нибудь добродетельный поступок! Не из суеверия, а так, на всякий случай. Например, пойду к Олегу и позабочусь о нем. Мне это проще, чем не стричься.

Олег открыл мне почти сразу. С удивлением я обнаружил, что он абсолютно трезв. Он был босой, в трусах, лицо бледное и помятое. Кивком поздоровался, выдавил слабую улыбку, сделал жест, который я решил посчитать за приглашение, закрыл дверь на цепочку, прошел в комнату впереди меня и уселся на диван, уставясь на свои руки.

- Иван, что я сделал... Она... Я хотел, чтоб она исчезла... И она исчезла...

- Ты погоди. Найдется. Надо сходить, подать заявление о пропаже, ну то есть не пропаже, она не чемодан... а об исчезновении или как это у них называется. Хочешь, с тобой схожу?

Олег меня не слушал. Сидел понурясь, неподвижный как истукан, вперясь в одну точку, и бормотал:

- Она была такой милый, нежный человек... Я никогда не смогу открыть шкаф, где ее вещи... Гляжу на этот шкаф, и он на меня давит. Я хотел, чтоб ее не было.

- Нельзя тебе. Послушай, мужик ты или где?! - воззвал я к самому святому. - Очнись, соберись! Умойся хоть пойди!

Он молчал. Я потряс его за плечо. Ни на что не реагирует. Его глаза подозрительно заблестели, и это меня доконало. Я и плачущих женщин-то не умею толком утешать, а плачущих гетеросексуальных мужчин - тем более.

Поскольку он явно не хотел больше разговаривать, я вышел в кухню и закурил. Что делать с алкоголиком?! Это далеко не первый запой у него, уж я-то вижу! Мужик дорвался - и сорвался. Конечно, можно насильно вывести человека из запоя, на то и существуют протрезвиловки, - но это чепуха, что мертвому припарки: если он сам не хочет перестать пить - все бесполезно.

- У тебя свои дела есть, - вяло сказал Олег. - Не надо со мной возиться.

- Я тебя так не оставлю. Сейчас схожу куплю тебе пожрать, потом что-нибудь придумаем.

- Ну, если тебе не трудно, - сказал он и нервно зевнул. - Ключи возьми, а? Может, засну.

Я взял с подзеркальника ключи, вышел, закрыв дверь на замок, и отправился в ""Перекресток"".

Мне казалось, что, уходя, я дважды повернул ключ в замке, но дверь открылась после одного поворота. Впрочем, мог и ошибиться. Навесил цепочку, поставил пакеты со жратвой и прошел в комнату.

Олег лежал на диване навзничь, русые волосы закрывали лицо. Сначала мне показалось, что он спит. Я подошел и отвел прядь волос от застывших, удивленных глаз. Еще совсем теплый.