Казнь без злого умысла

Сумка с вещами осталась у Короткова в машине, но ноутбук она предусмотрительно взяла с собой, и сейчас он, помещенный в специальную сумку, весьма ощутимо оттягивал плечо. На другом плече висела дамская сумка, в руках – связанные капроновой веревочкой три коробки с десертами. «Я как вьючная лошадь, – с усмешкой подумала Настя Каменская и тут же поправила сама себя: – Вернее – как старая кляча…»

В номере она переоделась, уселась за письменный стол и включила компьютер. Надо попробовать поискать какие-нибудь сведения о профессоре Тарасевиче или хотя бы упоминания о нем.

Конечно, надежды на это мало, потому что профессор умер давно, когда широко использовать интернет для хранения и передачи информации еще не привыкли. Но все-таки…

Ее опасения, к сожалению, полностью подтвердились. Упоминание имени профессора встречалось только в списках литературы и в сносках в учебной и научной литературе по звероводству. Труды, на которые имелись ссылки, были написаны в период с 1958 по 1980 год, особенно активно ученый работал и публиковался после 1963 года, являлся автором не только многочисленных статей и методических рекомендаций, но и учебников и монографий.

После 1980 года – ни одной публикации. А ведь Тарасевич еще почти четверть века был жив… Леонид Иванович говорил что-то про судимости ученого. Наверное, дело именно в них.

Ради любопытства Настя решила почитать что-нибудь из тех текстов, в которых имелись ссылки на труды Тарасевича, выбрала пособие под названием «Рационы кормления пушных зверей клеточного содержания», но минут через пятнадцать ее отвлек сигнал телефона: пришло новое сообщение.

Она посмотрела на экран и недоуменно хмыкнула. Опять Егоров разразился эпистолой! А вот когда открыла текст, то изрядно удивилась: «Я дурак. Ты не лучше. Позвоню. Соглашайся».

Из четырех коротеньких предложений вопросов не вызвало только третье, с обещанием позвонить. Почему Виктор назвал себя дураком? Он в чем-то ошибся, что-то неправильно оценил, чего-то не увидел или не понял? Почему она, Настя Каменская, не лучше, иными словами, тоже, выходит, дура? В чем ее ошибка? И, наконец, с чем она должна соглашаться? Можно подумать, майор Егоров сделал ей какое-то феерическое предложение, от которого она имела глупость отказаться…

Она сперва расстроилась, потом занервничала, позвонила в ресторан и попросила принести кофе.