Казнь без злого умысла

Это всех возмущает, может начаться конфликт, даже до драки дело доходит. Но мы всегда, становясь в очередь, заранее закладываемся на то, что кто-нибудь захочет порядок нарушить. А вот с занятием места ситуация совершенно другая. Никому даже в голову не придет попросить уступить место для себя. Я не имею в виду ситуацию, когда место нужно старику, инвалиду, или женщине с ребенком, или беременной. Тут все понятно, и просить не надо, часто сами уступают. А вот так, как сейчас: два мужика примерно одного возраста, оба не инвалиды.

Или две женщины-ровесницы…

Она запнулась. Какая-то мысль мелькнула и тут же исчезла. Мысль тревожная, но неоформленная.

– И что женщины-ровесницы? – нетерпеливо спросил Коротков, которому все равно было, о чем говорить, лишь бы отвлекаться от боли и от страха перед стоматологическими инструментами.

– Социальная норма: «место занимает пришедший первым», – пробормотала Настя, пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль.

Она вспомнила, в какой книге читала об этом, и понимала, что внезапное чувство тревоги связано именно с этой книгой.

Но в чем суть? Социальный психолог Стэнли Милграм… Восьмидесятые годы… Эксперимент состоял в том, что группе студентов предлагалось проехать в метро и просить у сидящих людей позволения занять их место. Вежливо, но настойчиво. Результаты эксперимента показали, что примерно половина тех, к кому обращались с подобной просьбой, спокойно вставали и уступали место. Но куда более важным оказался еще один вывод: самым сложным было не уговорить незнакомых людей выполнить просьбу, а набраться наглости обратиться к ним и свою просьбу озвучить. Это означало, что социальная норма «место занимает пришедший первым» укоренилась в людях настолько глубоко, что ее нарушение требует значительных волевых усилий.

Да, наблюдение любопытное, вывод интересный, но откуда чувство тревоги? Какое отношение проблема занятого стула имеет к делу Милюковой? Или не к делу Милюковой? А к делу о чемодане? Виктор Егоров сказал, что Загребельный был у следователя Донниковой, но она, предупрежденная оперативником, начала задавать вопросы, которые Андрею Александровичу отчего-то не понравились.

Во всяком случае, посреди допроса Загребельный вдруг заторопился, извинился и спросил, можно ли ему прийти завтра, потому что ему срочно надо… Следователь, конечно же, согласилась перенести допрос на другое время. Сам Егоров связался и с Краснокаменском, где, согласно паспорту, родился владелец чемодана, и с Тверью, где он проживал в настоящий момент.