Хочу тебя себе

Просто взять её за холку и запереть дома! Но ты орёшь только сейчас и не на того, кто ей реально угрожает. Так что отвали и дай мне спокойно сдохнуть.

Пытаюсь встать. Иван продолжает орать, но его слова меня уже не тревожат. Он молодой, нерасторопный и тупой, и от беспомощности пытается перевалить всю вину на меня.

А с меня хватит! Я держался тут неизвестно как и неизвестно чем, не терял сознания, но теперь видно, что и моим силам наступает предел.

То ли боль от раны оказывается слишком резкой, то ли орущий на меня Иван достает настолько, что просто сил терпеть всё это не остаётся, но, когда Ленка падает возле меня на колени, стараясь как можно быстрее остановить кровь, я вырываю белый ящик с крестом из её рук и, перекатившись на бок, поднимаюсь и иду к дому.

— Я сам, — отвечаю ей равнодушно и совершенно бесцветно, на пороге скидываю боты.

Задолбали. Вот просто реально достали оба, не хочу их видеть. Видимо, это шок. Потому что так резко всё допекло, аж самому страшно. И даже секса уже не хочу. Шум этот, гам. Бесконечный стресс. Одна святую из себя строит, при том что с вонючим козлом сосалась и хрен знает ещё чем занималась, другому папка явно денег дал за то, чтобы невинность сестры охранял, изображая ханжу.

Не могу. Опостылели оба.

— Чуть отойду… — Пытаюсь развязать пропитавшийся кровью бинт. — И в лес пойду, до трассы доберусь. Вы позже тоже уходите, оставаться вместе смысла нет. Я вам неприятен, вы мне тоже.

Ленка на этой фразе замирает. И, кажется, не дышит, насупившись.

А мне вся эта ситуация поперёк горла уже. Ну сколько можно к ней лезть? Лена то на поцелуи сама отвечает, то бьётся, то орёт, то жизнь мне спасает, потом снова вопит и за брата прячется.

Поморщившись и ощущая совершенно чёткий звон в ушах, начинаю дёргать бинт сильнее, рву зубами. Уже ничего не хочу. Антон присмотрит, его ребята со временем сюда наведаются. У нас с Ильиным знакомые в ЧОПе есть. Брат и дядька ей помогут, вон как стараются. Навредить ей я не позволю. Но и знать больше не хочу.

Сказал, мать твою, не лезть на крышу, она всё равно полезла, попросил рассказать, как всё было, — воду мутит, изображая великие тайны мадридского двора. Вот знает же что-то про мою сестру, а нарочно издевается, молчит. На хер мне нужна эта девка?

К тому же я ранен, только торможу процесс.

Пусть убегут с братом за границу, отсидятся там какое-то время, глядишь, Попов новую любовь встретит.

Вырываюсь из её рук, когда она пытается обработать повреждение перекисью. Чувствую её взгляд. Но сам не смотрю, деловито разворачиваю бинт, начинаю мастерить из него нечто похожее на повязку. Но по-прежнему течёт кровь, поэтому жму к руке шматок ваты. Напрягаю мозги и вспоминаю, что делал доктор. Надо мазать йодом или не надо? Может, вообще швы разошлись.