Хочу тебя себе

Ну ничего, за этот инцидент она в скором времени встанет передо мной на колени, и я её угощу очень необычным мороженым.

— Не капризничай, малышка, иди, тебе же хотелось. — Кажется, кто-то не любит, когда с ним спорят. — Пусть Алекс хоть чуть-чуть ощутит, как мне с тобой повезло, пусть позавидует. У него такой конфетки никогда не будет, — скалится Попов, затем заходится громкиим свинячьим смехом, близкое окружение хором вторит, поддерживая охренительно забавную шутку.

Смейся, Попов, пока зубы целы.

Девчонка подчиняется. Выходит из-за стола и смотрит на меня исподлобья.

К друг другу на танцполе мы подходим как бык и тореадор во время корриды.

Мне бы красную тряпку. Я б набросил её девке на голову, закинул на плечо и унес в свою берлогу, показать, как бывает хорошо с настоящим мужиком. На Попове ей самой придётся прыгать. А я так её отделаю, что неделю ходить не сможет, а ноги свести — и того дольше.

Я уже понял, что передо мной лживая продажная стерва, а она осознала, что я грязный говнюк, мечтающий её тупо трахнуть. Никаких секретов. Просто идеально. И флюиды, они, несмотря на ненависть, между нами есть. Я их чувствую.

В зале звучит что-то вроде танго и я сжимаю ее пальцы, положив руку на талию. Хотелось бы ниже, но с этим пока подождём.

— Итак, ты готова лечь под старика ради денег? В свой первый раз?

Я сдавливаю её пальцы и задаю бешеный ритм. Откуда этой малолетке знать, что я хорош в определённых движениях?

Она никак не отвечает. Гордо отводит лицо в сторону, как бы нарочно держится отстранённо, но при этом по-женски плавно и пластично подчиняется моему ритму. От неё веет жаром. Она горяча, как расплавленное олово. Врожденная сексуальность этой девушки сносит крышу.

Попов не зря в неё так вцепился. Она великолепна."

"— Как же называются девушки, продающие свою девственность за деньги? О, кажется, я вспомнил ответ! Шлюхи.

Она медленно приближается к моему лицу, жмётся грудью, так что меня прошибает током, а затем шепчет на ухо:

— Ты отвратителен.

Затем, чуть отстранившись, расплывается в нежной улыбке.

Меня клинит. Свернуть бы ей шею. Обычно бабы млеют передо мной, и эта дрянь пялилась, а тут решила строить из себя хрен знает что. Это конкретно раздражает, и я, впившись пальцами в кожу на её талии, сгребаю ткань в кулак.

Бешеная девка.

Смотрю на её губы и на шею, где отчаянно бьется пульс.

— Ты вся дрожишь, маленькая лгунья.

— Это от страха, самодовольный индюк.

Начинаю водить пальцем по её спине и замечаю, как на голых плечах поступает гусиная кожа.

— И на коже мурашки.

— Это от холода.

— А если я проведу по ней языком?

Она нервно дёргается, хватая воздух носом. Врёт. Дышит слишком часто, грудь ходуном ходит. У меня такие же ощущения. Попов вместе со своими друганами-подчинёнными сваливает в сторону курилки.