Хочу тебя себе

Точно так же по очень скользкому льду ведёт идиота, впервые вставшего на коньки. Хватать, мять, ласкать и трахать…

— Целуй меня, пожалуйста, Сашенька, целуй меня сильнее, — стонет она в пылающие огнём губы, проявляя собственное желание.

Дурак, какой же я дурак, что думал, будто смогу противостоять ей. Оставить, уйти и забыть. Когда она вот так, самозабвенно и открыто, посасывает кончик моего языка, мои мозги стекают прямо по горлу, капая на пол. Это невыносимо, а у меня даже резинок с собой нет.

Загораюсь, вспыхиваю, как два гигантских солнца, как невообразимо большой источник света и центр мироздания.

Всё вижу и понимаю, что если остановлюсь, то просто сдохну. Откуда такие мощные ощущения? Словно Лена — это мой личный наркотик, и я понятия не имею, как так вышло.

Я ревную её к папику и той херне, что она творила. До сих пор вижу, как Коленька сосёт её губы, меня тошнит от этой мысли, но я не могу остановиться. Я видел их вместе. И сейчас очень чётко осознаю, что с Поповым она была другой, вела себя иначе, а в данный момент времени испытывает смесь желания и смущения.

Сделала первый шаг и застеснялась. Девочка, совсем ещё глупая и наивная, хоть и старается выглядеть роковой соблазнительницей. Напускное это всё, юношеская храбрость и безмозглость. На самом деле вот она, дрожит и вся горит, доверяя мне. Охренеть, неужто я и вправду ей нравлюсь? Её тело мякнет в моих руках, вернее, в одной руке, но это неважно. Власть над ней сводит с ума. Снова теряется всё вокруг. И смыл жизни концентрируется на этом сладком ощущении. Лена пахнет земляникой, ежевикой и дикой малиной одновременно, она как этот лес — нечто таинственное и манящее.

Вдавливаю её в себя, с грохотом откидываю стул и целую, целую, целую. Мне уже мало просто овладеть её телом, я резко осознаю: мне необходимо, чтобы она хотела этого сама. Поэтому то, с каким отчаянием она ласкает мои губы, — толчок к действию.

Лена целует, вижу, что закрыла глаза и тихонько постанывает от удовольствия. Слияние наших губ напоминает конец света.

Но хлопает тяжёлая входная дверь, прерывая наше бложенство.

— Ты опять! Да сколько можно?! — ревёт за спиной Иван.

Неосознанно разворачиваюсь и на автомате бью его здоровой рукой, благо удар у меня поставлен. Прямо в ухо. Противно стонет.

Повернувшись, снова попадаю в её объятия. Лена как будто вообще не понимает, что Иван пришёл, и по новой целует меня, копошась пальцами в волосах, перебирая их на затылке.

— Да остановитесь вы оба! Мне показалось, что я кого-то видел. В чаще!

Мы отлипаем друг от друга. И смотрим в глаза, продолжая мысленно друг друга трахать.