Хочу тебя себе

Умеет мужикам голову дурить — не отнять. Вон как Попова за яйца взяла. Всё на карту поставил, самолично в деревню за ней примчался. В перестрелку ввязался, как малолетний гопник. Водитель силком в машину затаскивал, когда он за этой прелестницей хотел обратно кинуться. И поверил же, что я её силой. Всё ради этой пигалицы с огромными синими глазами.

Хоть бы раз на меня взглянула. Стерва… Смотрит мимо, словно и незнакомы. У неё просто талант: то искренне овцу изображать, то, как сейчас, всех представителей сильного пола на колени ставить. Да так, что сразу в душ хочется сбегать — передернуть.

И это колет иголкой. Потому что ни хрена я не особенный, и не только я один её флюиды чувствую. Вон как Антон на стуле ёрзает. А Хелен и рада стараться. Целка-потаскушка. Мы с ней разругались и практически не общаемся, могла бы и всплакнуть хоть разок, а не улыбаться всем подряд.

Антон нашёл для нас новый город. Говорит, что лично там всё проверит, потом свалит. И мы опять переезжаем. Это порядком напрягает, но выхода у нас нет. Необходимо залечь на дно. Но если до этого я вёл Лену за руку, то теперь мы будто чужие. И нас обоих это устраивает.

Когда садились в поезд, Лена не дала мне помочь с сумкой, демонстративно отошла в другую сторону. И на вопрос Антона, в каком купе она хочет ехать, она выбрала то, где нет меня. Зато есть он. И мне как бы всё равно, но вроде бы и не совсем. Для меня это, конечно же, ничего не значит. Не хочет Елена Прекрасная со мной общаться — ради бога. Я навязываться не привык. Главное, чтобы она была жива и здорова. А так-то от неё одни траблы. Ложь, ругань и споры, всё по кругу. К черту её."

"Всю дорогу из ресторана до наших мест, пока нас шатает по вагонам, мы опять же не перекидываемся и парой слов.

Но я совершенно непроизвольно слежу за каждым её движением. Я ведь за неё отвечаю.

В поездку за нами увязалась та самая медсестра, что сделала мне перевязку. Зовут её Инна и, в отличие от Елены Прекрасной, она только и делает, что тянется ко мне. Она милая. И в нашем новом городе живет её бабушка. Может, это и неправда, но Инна хотя бы старается.

— Ты, если больно будет, мне сразу скажи, Саш, мы посмотрим, как там заживает, — улыбается Инна, и я пропускаю её внутрь купе.

Заботливая и хорошая. Вот на таких женятся.

Я тоже улыбаюсь ей, придерживаю дверь, чтобы от движения поезда та не ударила девушку. На пороге останавливаюсь, повернув голову. И как раз в это время, через несколько купе от нас, Антон точно так же, как и я, придерживает дверь для Хелен.

Наши взгляды с ней встречаются. Ритм моего дыхания сбивается. Но Лена, нахально улыбнувшись, гордо шагает в купе другого мужика. Пусть… Мне всё равно. Это всё из-за её невинности и влюблённых глаз. Вела себя лицемерно, а я вбил себе в голову, что мне важно быть у неё первым.