Хорошая девочка должна умереть

В сердце расползалась черная дыра, которая поглощала ее боль. Пиппа сидела за рулем, не думая о том, что будет дальше, она стала частью машины, разрезавшей ночь желтыми лучами фар.

Проехала тоннель и завернула за угол; темные деревья пологом сомкнулись вокруг. Впереди возникли фары: встречная машина с тихим шелестом проехала мимо. Потом появилась еще одна, но она вела себя странно. Свет фар отчего-то мерцал, расплываясь в глазах. Встречный автомобиль подъехал ближе. Раздался резкий гудок: длинный, короткий, опять длинный.

Рави.

Это была машина Рави. Пиппа поняла, когда проехала мимо и в зеркале заднего вида разглядела три последние буквы номерного знака.

Рави затормозил и опасно, вопреки правилам, развернулся.

Что он делает? Что он тут забыл?!

Пиппа съехала с дороги и встала у ворот старой заброшенной заправочной станции. Фары высветили граффити на растрескавшемся белом бетоне.

Она толкнула дверцу и вышла из машины.

Рави мчался в ее сторону. Пиппа прижала к глазам руку, защищаясь от яркого света и заодно вытирая рукавом мокрые щеки.

Не успев толком остановиться, он выскочил из машины.

Здесь были только они, и больше никого, кроме автомобилей, проезжающих мимо слишком быстро, чтобы обращать на них внимание. Только они, поле, деревья и ветхое здание за спиной.

Лицом к лицу, глаза в глаза.

— Что ты здесь делаешь? — крикнула Пиппа сквозь шум темного ветра.

— Что ты здесь делаешь? — крикнул Рави в ответ.

— Я еду в полицейский участок, — ошеломленно произнесла Пиппа.

Рави покачал головой и шагнул к ней.

— Не надо, — сказал он, и ветер подхватил его голос.

У Пиппы на руках встали дыбом волосы."

"— Надо, — ответила она с искренней мольбой.

Что ж, хотя бы увидела его напоследок.

— Не надо, — еще громче повторил Рави и опять покачал головой. — Я только что там был.

Пиппа застыла, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Что значит «я только что там был»?

— Я был в участке, разговаривал с Хокинсом, — сказал Рави, перекрикивая шум промчавшейся мимо машины.

— Что?! — Пиппа уставилась на него, и черная дыра в груди исторгла все обратно: и панику, и ужас, и оторопь, и боль. По спине побежала дрожь.

— Все будет хорошо, — крикнул Рави. — Тебе не надо ни в чем признаваться. Ты не убивала Джейсона. — Он сглотнул. — Я все уладил.

— ЧТО?!

В груди шесть раз пальнул пистолет.

— Я все уладил, — сказал Рави. — Объяснил Хокинсу, что это был я. Я оставил наушники.

— Нет, нет, нет, нет! — Пиппа попятилась. — Нет, Рави! Что ты наделал?!

— Все в порядке, все хорошо. — Рави подошел к ней и потянулся обнять.

Пиппа оттолкнула его.

— Что ты наделал? — Горло сжималось, глотая слова.