Обратная сторона измены (СИ)

Нет, не из ресторана, просто выдохнуть.

Иду, даже не понимая куда, главное подальше от матери. Как все же не хватает родной матери. Женщина воспитавшая меня, с младенчества приучившая называть ее матерью, так и осталась мачехой.

Найдя тихое и укромное местечко, прикрываю глаза.

«Я должна быть сильной» — снова и снова напоминаю себе как мантру. Мне требуется время, чтобы снова взять себя в руки. Успокоиться и прийти в себя. Когда это получается, решаю немного пройтись, но зайдя за угол, останавливаюсь, как вкопанная. Глаза вылезают из орбит от увиденного. Там отец и Ольга, которая стоит перед ним на коленях и целует его руку.

Что это значит?

Быстро отскакиваю обратно, молясь, чтобы меня не заметили и уже более осторожно, выглядываю.

Взгляд отца выражает полное превосходство, как всегда, но в нём нет того презрения и агрессии, который обычно направлен на меня, а в следующую секунду доносится умоляющий голос сестры:

— Папочка, пожалуйста!

Глава 17

— Оль, прекрати эту комедию, — голос отца звучит почти ласково, но в нем прослеживаются нотки угрозы, так хорошо знакомые мне.

— Я никогда тебя так не просила, как сейчас! — сестра не выпускает его руку.

Ее дико трясет от рыданий.

— Встань, дочь. Не позорься, — отец выдергивает свою руку.

И в этот момент, отчетливо замечаю, как он ведет носом и тут же поворачивает голову, впиваясь в меня взглядом.

Мысленно выдаю несколько нецензурных слов. Меньше всего хотела быть замеченной. Чутье подсказывает, что этот разговор мне следовало услышать.

Но что уж теперь…

— А вот и наша Викуська, — столько радости в его голосе, словно он меня лет пять не видел. — Папку ищешь, не сидится тебе на месте.

— Вика… — выдает испуганно сестра. Пытается быстро подняться, но едва не падает. Отец успевает ее поддержать.

— Что у вас тут происходит? — подхожу к ним.

— У Олюньки нашей гормоны разыгрались, — отец прижимает сестру к себе. — Ну, тише, тише, все хорошо, папка же с тобой, — гладит ее по голове.

— Так что она перед тобой на коленях стояла? — выгибаю бровь.

— Вик, я… это… за малыша переживаю. Хотела, чтобы папа отвез меня обследоваться за границу… А он не хочет, — она это бубнит глядя в землю. Все еще дрожит.

— А я сказал, что у нас тут лучшие врачи. А перелет как раз опасен, — невозмутимо врет, глядя мне в глаза.

— Неужели, — даже не скрываю саркастическую ухмылку. — Так у Оли же муж есть, его надо просить.

— Вот ты сестренке это и скажи, образумь. Беременные, они такие, — отец берет сестру под руку. — Пошли к столу, дочурки мои.

У Ольги заплетаются ноги. Тушь размазана. Она закусила нижнюю губу.

— Ты не переживай, Викусь, мы с тобой обязательно поговорим, — гадко подмигивает мне.

— О, в этом я не сомневаюсь, папуля, — последнее слово выплевываю ему в лицо.