Хозяин моего сердца

Многие наработки ученого саорги и аскеды взяли на вооружение. Но вот о том, что Зерт работает с виссонами, Тайрон не знал.

— Гермор выживет? — спросил он, размышляя о том, что Диана, сама того не подозревая, очень помогла ему.

— Состояние стабильно тяжелое, но, я полагаю, надежда есть, — ответил док.

— Дарг, я надеюсь на тебя. Этот человек может оказаться очень важным… — Тайрон размышлял, для кого мог оказаться важным Гермор Зерт. Не для саоргов — факт, а вот для людей вроде Дианы и Денни — определенно. Хотя и саорги наверняка смогут получить от него косвенную выгоду.

— Я вас понял, — кивнул с экрана аскед. — Сделаю все возможное. И еще один момент. Когда я улетал, обстановка на площади была напряженной. Скай хороший воин, но…

Тайрон прервал связь с доктором и попытался вызвать Ская. Сигнал шел, но аскед не отвечал. Тогда саорг вывел на экран датчик Дианы. От сердца немного отлегло. Девушка была жива, но чрезвычайно взволнована.

— Побудешь один, пока я не привезу твою сестру, — сообщил он Денни, уже выходя из покоев.

Придется взять дворцовый катер. Они, конечно, не такие быстрые и маневренные, как летуны на «Стремительном», зато мелкие.

Глава 17

Императрица вернулась в свои покои не в самом лучшем расположении духа. Ярость просто душила ее и требовала выхода. В огромной, богато декорированной и обставленной, гостиной суетились три юные служанки. При одном взгляде на их ошейники Намину передернуло. Перед глазами сразу предстал образ Дары. Предательница! Негодная девчонка! Как она посмела вести свою игру за спиной своей благодетельницы? Гнев застилал глаза, хватал за горло, сдавливал грудь.

Рабыни испуганно косились на свою госпожу. Они знали, что в подобном состоянии их хозяйка способна на многое, а каждой была дорога собственная жизнь. Поэтому девушки замерли на месте и старались не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания, но мысли императрицы были далеко от них, но посторонние все же мешали ясно мыслить.

— Вон! — императрица указала на дверь. Никто из рабынь не пошевелился, и это взбесило Намину еще больше.

"Оставшись одна, женщина тяжело опустилась в кресло и, впервые за долгие годы супружества, дала волю слезам. Они текли по щекам, срываясь мутными каплями на бесценные рубины в массивном колье, украшавшем грудь императрицы. Осколки вазы, чья стоимость соответствовала сумме налогов с одной из провинций Ликерии, рассыпались по бесценному паркету немым укором ее несдержанности.