Хроники сыска

Но обратно в тюрьму Ерусалимскому очень не хотелось. Подрастали уже два сына. И кабатчик предложил властям сделку: он маклакствует с ведома и разрешения полиции, а взамен сообщает сведения. Подумав, Благово согласился, хотя это было ему сильно не по душе. Но уж больно ценный агент: в самом сердце сормовского преступного мира, свой среди уголовных, полезный им блатер-каин…

За два года Благово хорошо изучил своего заштатного агента и даже подружился с ним. Как ни странно, Ерусалимский оказался честным человеком! Никогда не врал, от трудных заданий не увиливал; главное же – сама маклакская жизнь его угнетала.

Федор мечтал убраться из поганого Сормова, переехать «на гору» и отдать сыновей в гимназию. Кабатчик отчаянно экономил на всем, копил деньги и просил коллежского советника через годик отпустить его с миром. И как ни было сыщику жалко терять такого агента, он обещал выполнить просьбу – Федор заслужил уже хорошую жизнь. Кроме того, оставаясь юридически вне власти нижегородской полиции, Ерусалимский был беззащитен перед полицией балахнинской. Случись что, он попадет под суд за дела, которые разрешил ему делать Благово – но не исправник! «На горе» же все становилось законно и для Федора покойно.

Коллежский советник встретился с кабатчиком в задних комнатах лавки Архипова. Михаил Архипов – осведомитель сыскной полиции в Александровской слободе, иначе именуемой Кунавином, был из отставных унтеров. В доме его царили поэтому чистота и строгий военный порядок. Хозяин выставил на стол самовар и ушел, чтобы не мешать разговору.

– Вчера застрелили Вовку Самодурова, – без предисловий начал Благово.

– Слыхал. Часовой хлопнул. Молодец, я бы ему за это лычку дал.

– А ему и дали. Но ты мне лучше про Вовку расскажи, что знаешь. Он ведь другого часового зарезал: хотел его винтовкой разжиться.

– Вот оно что… – задумался Федор. – Да… Теперь понятно, чего он три дня вокруг Битюга вертелся. Надо полагать, в банду просился. А тот, поди, велел ему без винтовки не приходить.

– Что еще за Битюг?"

"– Прозывается он Максим Иванов, но паспорт у него виленский[52]. Первый сейчас в Сормове между фартовыми. Серьезный дядя… При нем банда человек в двенадцать: разбойничают, лошадей в Кунавине воруют, еще что-то по мелочи.

Но это лишь то, что на виду. Настоящих делов Битюга те, кому не положено, не знают, и я в их числе. Но ограбление серебряной лавки Телятникова с двумя убийствами – его рук. И подкоп под контору фон Мекка, говорят, тоже.

– А что ты говорил про винтовку?

– Иванов стал собирать оружие. Купил у Сомовича пару револьверов и просил при этом еще и винтовку, но тот не сумел. Где ж ее взять? После второго апреля совсем с оружием туго сделалось…[53] А Вовка Моща несколько дней вокруг Иванова ужом вился.