Хроники сыска

С десяток крепких мужиков мигом окружили полицейских, в свете луны блеснули клинки ножей."

"– Эй, земляки, вы чего? – встревожился Форосков и тут же получил удар в лицо. Сыскной городовой Ничепоруков спрыгнул с козел, но в грудь ему уперлись сразу две «выкидухи». Лыкову тоже приставили к горлу лезвие и велели не дергаться. Чем же они себя выдали, лихорадочно думал Лыков и искал план спасения. Но спасения не предвиделось: со всех сторон их окружили вооруженные бандиты.

Вперед вышел тот самый Иван, что покупал папиросы. Помахав выразительно свинцовым шаром на ременной петле, он приказал:

– Отдавайте соргу![91] Рублей на двести всяко наторговали.

Форосков посмотрел на Алексея, тот молча кивнул. Петр полез за деньгами. Лихие мукомолы обыскали всех троих, забрали имевшуюся наличность, прихватили и часы. По счастью, Благово запретил своим людям идти на операцию с полицейскими билетами; теперь это их спасло. Когда Лыков понял, что происходит обычный грабеж, он даже обрадовался!

О сопротивлении не могло быть и речи. Во-первых, опасно: ночь, глухая деревня, ножи у горла. Во-вторых, требовалось вести себя сообразно роли, а торговцы краденым спиртом не стали бы спорить с бандитами.

– Зря вы так, ребята, – сдержанно заметил Алексей. – Шелапутов не оценит, может и обидеться.

– А ты в полицию пожалуйся, – посоветовал Данила и загоготал, довольный.

Сквозь толпу протолкался давешний одноглазый пьяница и стал напротив Лыкова с грозным видом.

– Помнишь, как ты меня хамил?

Алексей промолчал.

– Вот, получи назад!

Одноглазый ударил сыщика в лицо. Тот сжал кулаки до хруста, но сдержался. Грабители одобрительно заулюлюкали. Видя полную безнаказанность, они отняли у ночных торговцев еще и лошадь с коляской и отпустили их.

– Нельзя же комиссару без штанов; пусть и худенькие, да с пуговкой.

Выбравшись наконец из бандитской деревни, сыщики облегченно вздохнули. Дыру в боку не провертели, а морды заживут!

– Что делать будем, ваше благородие? – не без иронии спросил Ничепоруков.

– Ништо, доберемся с Божьей помощью, – ободрил ветерана Форосков. – Вот что с душителями делать? Теперь на мельницу не сунешься. Так и придется облавой идти.

– Завтра я пропишу им перцу, – пообещал Лыков, грозя в ночь крепким кулаком.

– Человек сорок придется собирать, с оружием.

– Никаких облав, – отрезал титулярный советник. – Придем так же втроем, как и сегодня, только днем.

– Зачем? – недоуменно спросил Петр.