Хрупкое желание

Просто… я должен тебе кое-что сообщить.

По тону его голоса я понял, что мне не понравится сказанное.

— В чем дело?

— Серафина беременна. Она уже на семнадцатой неделе.

Эта новость ударила меня, как кувалда. Еще одно напоминание, как Римо забрал ее у меня. Словно даже издалека он нашел иной способ унизить меня, вновь показав, как обесчестил мою невесту.

— Я подумал, что будет лучше, если ты услышишь это от нас, а не от кого-то другого.

— Как мило с твоей стороны, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри все горит. Гнев стал привычным для меня спутником. — Спасибо, что дал мне знать.

— Я пойму, если ты решишь не присутствовать из-за данных обстоятельств.

Все во мне кричало, чтобы я выбрал легкий путь. Я не хотел снова видеть Серафину, особенно теперь, когда узнал, что она носит ребенка Римо Фальконе. Тем не менее, моя гордость была полностью разрушена, и я не позволю никому до конца растоптать ее, особенно Римо Фальконе.

— Не понимаю, почему я должен это делать. Серафина больше не моя забота. София теперь моя невеста.

Даже я услышал в своем голосе затаенную горечь.

Пьетро откашлялся.

— Очень хорошо.

После того как я закончил разговор, я долго глядел в никуда.

Звук инвалидной коляски возвестил о появлении Эммы. Я постарался придать своему лицу спокойное выражение, когда она появилась в дверном проеме.

— Ты в порядке? — спросила она, ее слишком внимательные глаза изучали мое лицо.

Эмма знала меня очень хорошо, и была слишком хороша в чтении эмоций других людей.

— Я в порядке, — выдавил я.

Она слишком молода, чтобы взваливать на себя мои проблемы. Кроме того, у нее были свои проблемы, которые необходимо решить.

Она прикусила губу.

— Хорошо.

Заставив себя улыбнуться, я подошел к ней и сжал ее плечо.

— Я уезжаю завтра утром.

— Тогда я остаюсь с мамой и папой, верно?

Я кивнул, но тут меня осенила идея.

— Почему бы тебе не поехать со мной? Мне нужна компания.

Ее лицо преобразилось в чистую радость и удивление.

— Серьезно? Я не побеспокою тебя?

Я присел перед ней на корточки и обхватил ее колени.

— Ты меня не побеспокоишь, Эмма.

То, что Эмма будет со мной в Чикаго, безусловно, удержит меня, и именно поэтому мне нужно, чтобы Эмма была со мной. Я редко терял самообладание, когда она находилась рядом.

После ужина я позвонил отцу и сообщил, что в ближайшие дни им с мамой не придется присматривать за Эммой.

— Уверен, что это хорошая идея? — спросил отец.

Его голос звучал слабее, чем в прошлый раз, когда я разговаривал с ним, будто он едва мог сделать вдох, чтобы выдавить хоть одно слово.