Хрупкое желание

Я протянул руку, поймал ее сосок между пальцами и сильно потянул. София глотнула воздуха, и почти отчаянно прижала свою киску к моему лицу в крике. Я отстранился, снижая ее оргазм, не желая, чтобы она кончила слишком быстро.

— Тебе больше нравится, когда я лижу тебя? — спросил я, прижимаясь щекой к ее мягкому бедру.

Я хотел дать ей все, что она хотела. Прошлая ночь была наполнена первобытным голодом, и я не уделял достаточно внимания реакции ее тела, хотя ее оргазм был хорошим показателем того, что она наслаждалась им.

— Нет, — ответила она.

Я поднял брови. Несколько месяцев воздержания не сделали меня таким уж плохим знатоком женского тела, так ведь?

— И то и другое, — выдохнула она.

 — Мне нравятся оба.

Я усмехнулся.

— Давай узнаем, что еще тебе нравится.

Она энергично кивнула, заставив меня снова рассмеяться. Но потом я стал серьезным, когда мои губы нашли ее клитор. Я обвел его кончиком языка. Ее одобрительный кивок подсказал мне вердикт. Я опустился ниже и погрузил свой язык в нее, наслаждаясь крепкой хваткой ее стенок вокруг меня, трахая ее своим языком.

— О Боже, — прошептала она, начиная дрожать.

"

"Я отстранился и поцеловал ее бедро, не торопясь раскрывать ее, прежде чем снова сосредоточиться на ее киске. Долгие облизывания плоским языком снова приблизили ее, но гораздо медленнее, чем раньше. Она была так возбуждена, что малейшее прикосновение к ее клитору заставило бы ее взорваться, как фейерверк. Я чередовал толчки и щелчки языком, пока все ее тело не сотрясала дрожь, а пальцы резко не потянули меня за голову. С гортанным криком спина Софии согнулась, и она кончила. Я смотрел на ее полное похоти лицо, мой рот все еще был погружен в ее киску, наслаждаясь ею, когда она содрогнулась от своего освобождения.

Она дернулась и попыталась оттолкнуть меня. Посмеиваясь, я поцеловал ее набухшую киску и пополз вверх по ее телу, наслаждаясь выражением удовлетворения на ее лице. Медленно, ее глаза затрепетали, открываясь, и взгляд в них был колющим и бальзамическим одновременно. Доверие и любовь. Я не понимал, как такая добрая девушка, как она, может любить меня. Даже не из-за того, что я был убийцей и преступником. Одно дело — грешить против чужих или врагов, но я грешил против собственной жены, которую должен был защищать со дня нашей помолвки.

Вместо этого я бежал со своей гордостью и купался в ненависти к себе, причиняя ей боль в процессе. То, что она все еще позволяла себе нежность ко мне, показывало, насколько она добросердечна. Я долго думал, что меня одолели, что София совершила кражу, выйдя за меня замуж вместо своей сестры, но теперь я понял, что все было наоборот.

Там, где я был горд, София была скромна.

Там, где я мстителен, она всепрощающа.

Там, где я вспыльчив, она терпелива.