Кодекс Охотника #11

Но что-то мне подсказывает, что тебе это не нужно.

— Абсолютно правильно подсказывает, — кивнул я. — Мне это ни к чему.

— Тогда счастливо, барон Галактионов, — он протянул руку, и крепко пожал мою. — Единственная просьба у меня к тебе — забери с собой Машку. Она тоже здесь сидеть не будет, а с тобой будет в полной безопасности, — на его лицо набежала внезапная тень. — А мне еще нужно разобраться, кто меня и моих ребят так подло подставил.

— Конечно, без проблем, — кивнул я, и мы с ним попрощались.

* * *Честно говоря, мне кажется, что в последнее время я слишком много сплю.

Вот и сейчас, загрузив в командирский «Буревестник» желейки, и оставив Волка с нашим караваном, мы взлетели и направились домой.

По пути выгрузили княжичей в Иркутске. Да, Андросова пришлось оставить у Морозовых. Когда я хотел взять его в заложники для излечения моих гвардейцев, то не учёл, что хоть Андрюха и был без сознания, зато Светка была полностью в сознании — и была категорически против. Но пообещала, что как только Андрей придёт в себя, он тут же нас навестит. А в конце концов мы решили оставить раненых в военном госпитале, где их состояние стабилизируется до того, как княжич будет в состоянии подлечить их.

А мы полетели домой, и я улегся спать почти на двое суток. Точнее, не так. Сперва — на восемь часов, потом — еще на тридцать два. Между ними я сделал перерыв, дабы провести ревизию печатей с помощью жёлтых и оранжевых желеек, кое-что подправляя и восстанавливая. Работы было немного, всё легло идеально, каналы расширялись, насыщались и укреплялись. Самое время для новых печатей. Но для этого мне нужна, минимум, голубая желейка, а лучше, конечно, чёрная.

Я почесал голову.

Ходили слухи о существовании радужных желеек, но вроде их никто в глаза не видел. Это было логично — в радужных Разломах, по идее, можно получить радужную желейку. Вот только, если у Абсолютов это и получалось, то в открытый рынок такое сокровище не попадало. Представляю, сколько в ней энергии.

В общем, второй раз я проснулся раньше будильника от того, что меня бесцеремонно теребили за ухо.

— Вш-ш-штавай, ш-ш-шалдат! Труба ж-ж-жавёт!

Это был весёлый Шнырька, который одной лапой тягал меня за ухо, а второй держал мороженку.

— Это что еще такое? — нахмурился я.

— Ш-ш-шта? — удивился Шнырька, и тут же упёр руки в боки, именно так, как это делает рассерженная Анна. — Ты обещ-щ-щал! Я жаслуш-ш-шил!

— Заслужил, безусловно! Но у нас же договор — ты сам мороженки не берёшь.

— А я и не брал, мне Аня дала, — весело доложил мне Шнырька.

— С каких это пор она участвует в нашем «мороженом договоре»?

— Ш-ш-ш тех пор, как ш-ш-штала твоей ш-ш-шеной, дураш-ш-шка, — засмеялся Шнырька, откусил разом пол рожка, и быстро свалил в тень, от греха подальше.