Комплекс хорошей девочки

 – Я чувствую, что это самое искреннее извинение, которое можно было услышать от Аланы. Наши сегодняшние усилия растопили ее холодное сердце, и отношение ко мне изменилось. Кажется, теперь между нами наступило перемирие.

– Перестань, Алана. Она это сделала, только чтобы ты и Хайди перестали ее отвергать.

– Не помню, чтобы я просила тебя говорить за меня, – срываюсь я на него, ведь наконец-то достигла тут прогресса, а этот осел все портит.

Купер направляется к дивану, нависая над нами.

– Ты могла погибнуть, – огрызается он. – Если ты не заметила, мы практически в центре урагана.

Я не верю своим ушам.

– Ты что, издеваешься надо мной? Если я не заметила? Теперь ты вдруг забеспокоился о моей безопасности? Это ведь ты бросил меня одну у себя дома посреди урагана. Я была там одна! Только я да Патриция, которая вопила как банши!

Купер моргает, глядя на меня так, словно я обезумела.

– Ее зовут Дейзи.

Я, спотыкаясь, встаю на ноги, вцепившись в одеяло, как в тогу.

– Да не собака! Я говорю о Патриции!

– Я не знаю, кто такая Патриция! Ты спятила?

– Маленькая мертвая девочка, которая утонула рядом с твоим домом сто лет назад, и…

Я останавливаюсь. Мой возмущенный взгляд скользит к Эвану, чьи губы дико дергаются, пытаясь скрыть смех.

– Ах ты мудак! – рычу я. – Серьезно?

Эван скрещивает руки на груди.

– Маккензи, милая. Я не собираюсь извиняться за твою доверчивость. Сама виновата.

На диване Алана и Стеф бьются в истерике. Слезы текут по щекам Стеф, пока она едва выговаривает слова «маленькая мертвая девочка» между приступами смеха.

Купер, стоящий передо мной, тоже пытается не засмеяться.

– Не смей, – предупреждаю я, тыча пальцем в воздух между нами.

– Я имею в виду, – дрожит Купер, борясь со смехом, – он не ошибается. Сама виновата.

Я пристально смотрю на него.

– Он садист! А ты придурок.

– Я придурок? Напомни-ка, кто вылез на крышу и чуть не попал под удар молнии?

– О мой бог! Я не попала под удар молнии. Ты сейчас ведешь себя нелепо.

Я, возмущенная до глубины души, упираюсь руками в бедра, забывая об одеяле, обернутом вокруг меня. Оно падает на мокрый ковер, оставляя меня только в черном спортивном лифчике и неоново-розовых трусиках от бикини.

Эван облизывает нижнюю губу.

– Вау.

Тон Купера остается холодным, даже несмотря на то, что его лицо приобретает багровый оттенок.

– Бери одежду, Мак. Мы уходим.

– Нет, – упрямо заявляю я.

Его глаза сужаются.

– Пошли.

– Нет. Я теперь живу здесь.

Алана хихикает.

– Маккензи, – он делает угрожающий шаг вперед, – идем.

– Нет. – Мое горло вдруг пересыхает. В воздухе витает напряжение. Не уверена, зол ли Купер или возбужден, но его горящие глаза словно уничтожают весь кислород в комнате.