Комплекс хорошей девочки

 – Словно я сделала тату на затылке или что-то такое. Они продолжают ждать, пока я «вырасту из этого». – Злясь, Мак делает воздушные кавычки и пинает песок. – Они не понимают.

– А что тут понимать? Их дочь еще не может сама арендовать машину, зато уже успела стать миллионершей.

– Им стыдно. Родители думают, что это ерунда уровня старшей школы. Да и пофиг, может, так и есть. Но что в этом плохого, если людей это веселит? Мой бизнес для них кажется развлечением. Все, чего хотят родители, – чтобы я получила достойный уважения диплом, вышла замуж за богатого парня и стала похожа на свою мать, которая занимается только благотворительностью. Все дело в том, какими мы предстаем перед людьми. Насколько правильно мы выглядим перед обществом.

– Ну, это звучит чертовски тупо. – Я качаю головой, поскольку действительно этого не понимаю. Богачи покупают титулы, чтобы впечатлить других богачей, которые, в свою очередь, также купили свои титулы, лишь бы впечатлить их. Порочный круг расточительства и претенциозности. – Сотни тысяч долларов тратятся на университет только для того, чтобы хорошо выглядеть перед кем-то? Да пошло оно."

"– Я даже не хотела идти в Гарнет. Это было только для того, чтобы они поддержали мой академический отпуск, дабы я могла заняться созданием приложения и расширить бизнес. Но с тех пор, как я попала сюда, все, о чем я думала, – это как решить новую задачу, найти новое деловое предприятие, которое взволнует меня так же сильно, как мои веб-сайты, когда я только запускала их.

– Что ж, как по мне, так сделай это. И плевать на то, что думают другие.

– Проще сказать, чем сделать, – отвечает она со знакомым трепетом в голосе.

Дейзи приносит нам маленького краба-отшельника, прячущегося в панцире, которого Мак берет и ставит обратно на песок, а после находит другую палку, чтобы бросить собаке.

– Да, ну и что? – Ее родители всегда были пугающим препятствием на пути к осознанию того, чего она действительно хочет от жизни. Для человека со всеми преимуществами – это ерунда. Она сильнее этого. – Если ты желаешь этого достаточно сильно, борись. Набей шишек. Что самое худшее, что они могут сделать? Лишат наследства? Если ты будешь с ними честна насчет того, как тебе это важно, и они все же не поддержат тебя, ты действительно будешь по ним скучать?

Маккензи издает тихий вздох.

– Честно? Иногда я задаюсь вопросом, любят ли они меня вообще. Большую часть времени я всего лишь реквизит или фигура на доске в их большой политической игре. Я для них как материал, из которого они лепят, что хотят.

– Я бы рассказал тебе кучу отстойных семейных историй, – говорю я ей. – Так что я понимаю. Это не одно и то же, но поверь мне, я знаю, что такое чувство одиночества.