Комплекс хорошей девочки

Не хотел, чтобы все это стало таким неловким.

Хайди замирает, а после вздыхает и садится на стул.

– Ты заставил меня почувствовать себя какой-то случайной шлюхой. Как будто, даже несмотря на нашу дружбу, я ничего для тебя не значу. Это очень ранит, Куп. Поэтому я так на тебя злилась.

Черт. Хайди всегда прикрывала меня. Я так беспокоился о собственной заднице, что даже не обратил внимания, как скверно с ней поступил.

– Иди сюда. – Я протягиваю к ней руки.

Мгновение спустя она встает и позволяет обнять ее, однако перед этим все же успевает треснуть меня по ребрам.

– Мне жаль, – говорю я ей. – Я не хотел тебя ранить. Если б я увидел, что кто-то так с тобой обошелся, то выбил бы из него всю дурь. Это было совсем не круто.

Я замечаю, как, к ее глазам подступают слезы, и она торопливо стирает их."

"– Что ж, мне тоже жаль. Наверное, стоило взять себя в руки и в конце концов поговорить с тобой по-взрослому, а не вымещать злость на твоей девушке.

Ах, чертова Хайди. Никогда с этой девчонкой не угадаешь. С нее станется.

Я чуть сжимаю ее в объятиях и отпускаю.

– У нас все нормально?

Она пожимает плечами.

– Да, будет.

– Если желаешь, чтобы я еще немного поунижался, только скажи. – Я устало улыбаюсь. – У меня чертовски хорошо это получается последние пару недель.

Ее губы изгибаются в ухмылке.

– Цветы на пороге говорят об обратном. Но да, запросто можешь еще поунижаться. Нельзя сначала вести себя как придурок, а потом ожидать, что быстро отделаешься.

Я вздрагиваю.

– Боже. Нет. Не позволяй мне легко отделаться. – С губ срывается стон. – Я кое-что понял. Я Эван. Я поступил с тобой, как Эван.

Хайди истерически смеется, сгибаясь пополам.

– О господи, да! – воет она, и, когда, наконец, заканчивает хохотать, слезы на ее щеках не от боли, а от смеха. Хайди улыбается мне и говорит: – Думаю, это достаточное наказание.

Я знаю Хайди достаточно хорошо, чтобы быть уверенным – мы все уладим, особенно после нашего откровенного разговора в гараже. Самое сложное сейчас – это Мак, чья решимость игнорировать меня превзошла даже мои самые пессимистичные ожидания. Две недели превращаются в три, а эта упрямица продолжает вести себя так, будто меня не существует.

Я стал писать ей сообщения после работы, в награду за то, что продержался весь день, не оставив ей дюжины голосовых сообщений. Не то чтобы она когда-то отвечала, но я все же надеюсь на чудо.

Я только отправляю последнее сообщение со словами: «Пожалуйста, умоляю, перезвони мне», когда Леви просит нас с Эваном встретиться с ним в офисе юриста на Мэйн-стрит. Недавно он упомянул что-то о внесении поправок в свое завещание, так что я полагаю, речь пойдет об этом. Но, когда мы добираемся туда, он сбрасывает на нас настоящую бомбу.