Королева брильянтов

Как у приказчика.

– О да! Такая милая дама. Моя горячая поклонница.

– Что баронесса хотела от нее?

– Заложить брильянты.

– Неужели?

– Именно так. Дело в том, что ее муж, барон из Петербурга, отказал в содержании. Ну, я и свел их с Ольгой Петровной. Чтобы в ломбарде три шкуры не содрали.

– Одни неприятности с этими баронессами, – сказал Пушкин, зевая и прикрывая ладонью рот. – Что ж, господин Копенкин, вы ничего не скрывали, и я не буду. Сыскная полиция нуждается в вашей помощи. Готовы?

Такого горячего отклика трудно было ожидать. Агафон буквально рвался в бой.

Через четверть часа, когда все детали были тщательно обсуждены, Пушкин встал и попросил проводить. В прихожей, где не могла слышать Ангелина, он обернулся.

– Хотите совет, господин Копенкин?

Ему готовы были внимать с благодарностью.

– Делайте предложение мадам Камаевой, женитесь на ней, бросайте фокусы и становитесь добрым московским барином. Будете получать от жизни удовольствие.

Совет был неожиданным. Не каждый день сыскная полиция предлагает жениться на богатой вдове. Тем более – не каждую ночь. Агафон пребывал в смущении.

– Но как же… Ведь в некотором роде… Вы… Как бы сказать…

– Ангелина наболтала, что умираю от любви к ней? Не верьте ничему, кроме своего счастья.

Я слишком ленив, чтобы жениться.

Пушкин захлопнул дверь за собой.

В прихожей тут же объявилась Ангелина. Встревоженная и рассерженная – ей не удалось разобрать почти ничего из разговора мужчин.

– Что он наговорил, Агафоша? – строго спросила она, забыв, что меньше получаса тому готова была умереть, защищая любовника.

Не объяснишь вот так сразу, что Агафон собрался просить руки и тем более сердца богатой вдовы.

С приданым вдобавок. Следовало отложить решительный шаг на завтра, когда все закончится. Агафон обнял будущую жену и поцеловал так, что Ангелина забыла обо всем. О Пушкине – наверняка."

"24 декабря 1893 года, пятница

1Доктор спал и видел сны. Сны были мутными, жаркими, дикими, как наказание за его слабости. В этом он был уверен. Но поделать ничего не мог. И спасения не было. «Волшебный» эликсир помогал по утрам. Ночью Богдасевич оставался наедине со снами, беззащитный и беспомощный. Конечно, было два способа избежать пытки: или не спать, или не пить.

Однажды он выдержал без сна трое суток. За что поплатился: сны наказали такими кошмарами, что доктор зарекся ставить эксперименты. Про второй способ и говорить нечего. Человеческий организм не способен в полиции служить без алкоголя. Даже если бы нашел Богдасевич в себе силы сдержаться, так друг пристав все испортит. Вечера не проходит, чтобы у него в кабинете не уходили под стол две, а то и три бутылки коньяка. Доктор поначалу пытался объяснить, какие муки терпит ночами после застолий.