Толмач

– Из речки вашей двух зарезанных бывших каторжников выловили. Тоже скажете, что не ваша работа? – не унимался жандарм.

– Господин полковник. Вы теперь каждого зарезанного станете на моего внука вешать? – тоном, которым можно было резать стекло, поинтересовался Иван Сергеевич. – Да, мальчик непрост. Умеет за себя постоять. Так ведь тут ничего удивительного нет. Отец его, царство ему небесное, боевым офицером был и сына обучил всему, что любой офицер и дворянин уметь должен. Или теперь умение защищать себя в нашем государстве стало причиной для осуждения?

– Никак нет, – мрачно вздохнул полковник. – Но даже умение защищать себя не дает никому права вершить самосуд.

– Не понимаю, о каком самосуде вы тут толкуете, – фыркнул Егор, чуть пожав плечами. – Кто собирался меня убить, я не знал. Как не знал и самого того факта, что на меня охота объявлена. Из имения я никуда не выезжал. Нужды не было. Денщик мой всегда при мне был. А то, что тех желающих моей смерти зарезали, только ваша головная боль. Каторжных, говорите, в реке выловили? Так, может, те каторжные и должны были меня убить, да только чего-то с хозяевами своими не поделили? В таком разе вам виновных надо, к примеру, на Хитровке искать, а не на честных людей напраслину возводить. Есть еще что-то?"

"– Значит, казак ваш от вас не отходил и из имения не выезжал никуда? – чуть помолчав, упрямо повторил жандарм.

– Именно так, господин полковник, – жестко ответил Иван Сергеевич, которого этот разговор уже явно достал. – И в следующий раз извольте прислать вызов в ваше ведомство, прежде чем соберетесь нанести нам очередной визит. Отныне все беседы на подобные темы будут проходить в присутствии нашего адвоката. Желаю здравствовать.

Последняя фраза означала, что разговор окончен, и продолжать его хозяин дома не собирается. А все вместе давало понять, что больше в этом доме для жандармского ведомства места нет. Короче говоря, все вон. Тяжело вздохнув, полковник коротко козырнул и, развернувшись, направился к своей коляске. Проводив транспорт взглядом, Егор презрительно усмехнулся и, не удержавшись, негромко добавил, не удержавшись:

– Слыхал я, что блатные подобные встречи с полицией и жандармами называют «на понт взять». Прежде не понимал значения этих слов. Теперь точно знаю, что они означают.

– И что же? – проявил дед вялый интерес.

– Пугал, – зло усмехнулся парень. – А пока пугал, смотрел, как мы все это воспримем. Главное, чтобы было за что зацепиться. А там уж придумал бы, как все это дело размотать. Да только не на тех напал.

– Я так понимаю, помогать им ты более не станешь? – задумчиво уточнил дед.

– Нет, дедушка. Всему предел имеется. И терпению человеческому тоже. Уж если решил в чем-то обвинять, так хоть бы какую зацепку на руках имел.