Толмач

На ее вопросы он отвечал коротко, по существу, но при этом стараясь не сказать ничего. Как они оказались в спальне, он откровенно не помнил. Очнулся, только когда первая страсть оказалась утолена. Повалившись на подушки и пытаясь отдышаться. Рядом, точно так же задыхаясь, лежала она. Тряхнув головой, Егор огляделся и, приподнявшись, плеснул в стакан квасу из хрустального кувшина.

– И мне дай, – чуть охрипшим голосом попросила Катерина.

Отдав ей стакан, парень дождался, когда она напьется, и, допив остаток, осторожно спросил, возвращая посуду на туалетный столик:

– Уж прости, что спрашиваю, но ты не боишься случайной тягости?

– Пустое, – грустно улыбнулась Катерина. – Не могу я более детей иметь.

– Прости. Не хотел по больному, – тут же повинился Егор. – Просто слыхал, как оно бывает, ежели дитя не в браке родилось.

– Уймись, – отмахнулась женщина. – Лучше расскажи, как столько языков разом выучить успел? – сменила она тему.

– Самому бы помнить, – скривился Егор, пальцами приподнимая волосы над левым ухом. – Шрам видишь?

– Господи! – ахнула Катерина, рассмотрев след от удара.

– На имение наше разбойники налетели. Говорят, я двоих срубить успел, а после меня чем-то по голове стукнули, но прежде в живот нож вогнали. С тех пор почти ничего о своем прошлом и не помню. Доктор сказывал, так бывает, ежели человека очень сильно по голове ударят. Контузия называется.

– Слыхала про такое, – осторожно коснувшись кончиками пальцев его шрамов на голове и животе, согласно кивнула женщина. – А как тогда вышло, что ты прошлого своего не помнишь, а то, что учил, помнишь?

– Тоже не помнил. Но когда в больнице при мне жандарм на французском заговорил, я вдруг ответил, сам того не ожидая. После с доктором на немецком заговорил, а еще позже с дядей по-итальянски. Доктор сказал, что это называется ассоциативное воспоминание. Во всяком случае, в каком-то его журнале медицинском все это так называлось.

– И как это понимать? – не унималась Катерина.

– Ну, получается, что воспоминания мои после контузии оказались скрыты, до той поры, когда что-то не подтолкнет меня их вытянуть наружу. Как с языками было. Кто-то заговорил, и я понял, что понимаю этот язык. Так и с остальным.

– И чего только на свете не бывает, – промурлыкала Катерина, сладко потягиваясь.

От этого движения у Егора даже волосы в носу вздыбились, не говоря уже обо всем остальном. Одним движением прижав ее к себе, он разом оборвал все разговоры, заставив женщину тихо охнуть и ответить на его ласку. Уснули они только под утро, утомленные и опустошенные.

Домой Егор отправился после завтрака, в коляске самой хозяйки дома. Но вечером, соблюдая уговор, снова приехал к ней. С того дня началось его приключение по обучению искусству любви.