Королевство шипов и роз

Им было тесно, они так и норовили выбраться из узкого горлышка вазы. Но какие это были цветы! Казалось, натюрморт собрал все формы и оттенки. Неведомый мне художник запечатлел розы, тюльпаны, вьюнки, золотарники, веточки папоротников, пионы…

Художник обладал несомненным талантом. Цветы на холсте выглядели как живые, но в них чувствовалось что-то еще, делающее их более чем живыми… Казалось бы, обыкновенная ваза с цветами, темный фон. Но что-то наполняло каждое растение особым светом. Яркие, звенящие цветы словно вели поединок с окружавшими их тенями. А сколько мастерства требовалось, чтобы изобразить саму вазу, наполненную водой, передать все оттенки и переливы света. Ваза выглядела невесомой. Она не стояла, а парила над каменным постаментом… Потрясающе.

Я могла бы задержаться здесь на целый день, разглядывая многочисленные картины на стенах. Но… сад. Я должна осмотреть сад. Нельзя забывать о своих замыслах.

Я шла дальше. Люди любили истории о дикости фэйри, но их собственные жилища — куда более дикие, чем это. Здесь я ощущала… странный покой, в чем была вынуждена признаться.

Настоящие фэйцы оказались мягче и отзывчивее, чем те, о которых рассказывали легенды и слухи. Может, я сумею убедить Асиллу в своем бедственном положении. Нужно завоевать ее расположение. Постепенно объяснить ей, что Соглашение не может требовать с меня такую непомерную плату. Глядишь, с ее помощью я узнаю, как избавиться от непомерного долга…

— Это ты, — раздалось у меня за спиной.

Я даже подпрыгнула от неожиданности. Из стеклянных дверей, что вели в сад, лился свет и очерчивал крупный мужской силуэт.

Тамлин. На нем была воинская одежда с глубоким вырезом, открывавшая верхнюю часть его загорелого мускулистого тела. В перевязи я увидела рукоятки трех простых ножей. Каждый — достаточно длинный. Я представила, как лезвие такого ножа втыкается мне в живот, и поморщилась. «Можно подумать, что когти лучше», — заметил мне здравый смысл. Светлые волосы Тамлина были убраны назад, обнажая заостренные уши. Как и вчера, его лицо закрывала странная маска.

— Куда ты направлялась? — хмуро спросил Тамлин.

Может, он успел забыть мое имя?

Разглядывая картину, я присела на корточки. Только сейчас у меня хватило силы выпрямиться.

— Доброе утро, — сухо произнесла я.

Все-таки мое приветствие звучало лучше, чем угрюмое «это ты».

— Вчера ты говорил, что я могу проводить время, как мне понравится. Оказывается, я под домашним арестом.

Он выпятил челюсть:

— С чего ты взяла?

Чувствовалось, ему не хочется говорить со мной. Ему неприятно даже от того, что он наткнулся на меня в коридоре. Но я не могла отвести глаз от его мужской, сильной красоты. Этот сильный подбородок, эта гладкая, упругая, загорелая кожа золотистого цвета.