Коварный обольститель

"

"Ужин был недурен, и хотя обслуживали их медленно, все могло бы закончиться благополучно, если бы Эдмунд не вздумал вдруг осчастливить всю компанию очередным шедевром своего французского. Весьма упитанная дама устрашающих размеров, сидевшая в конце стола, протянувшегося по центру комнаты, сначала навлекла на себя неудовольствие мальчика тем, что кивала и улыбалась ему всякий раз, когда он поднимал глаза от тарелки. А потом, очевидно, настолько прельстилась его красотой, что, проходя из буфетной мимо его стула по окончании ужина, не удержалась и не только сделала комплимент Фебе по поводу ангельской внешности ребенка, но и набросилась на самого Эдмунда, запечатлев у него на щеке сочный поцелуй.

– Salaude![81] – мгновенно отреагировал на ласку Эдмунд.

За что был немедленно приговорен к молчанию. Но когда Сильвестр, пояснив шокированной даме, что Эдмунд подхватил это словечко, не имея понятия о его значении, рассыпался перед ней в извинениях, чем вызвал бурю восторга у тех, кто был свидетелем инцидента, и вернулся на свое место за столом, устремив на племянника взгляд, не предвещавший тому ничего хорошего, Феба встала на защиту Эдмунда, заявив:

– Это несправедливо – упрекать его! Должно быть, мальчик слышал, как кто-то употребил это слово в «Poisson Rouge», когда он случайно забрел на кухню.

– Так мадам обращалась к Элизе, – загадочно обронил Эдмунд.

– Видишь ли, так говорить невежливо, дорогой мой, – с мягким укором сообщила ему Феба.

– Я так и думал, – удовлетворенно заявил Эдмунд.

– Мне представляется недопустимым, что ему разрешали бывать на кухне, – сказал Сильвестр. – Я мог бы предположить, что из вас четверых…

– Да, а мне, в свою очередь, представляется недопустимым, что под присмотром уж не знаю скольких людей ему дозволялось бывать на конюшне! – вспылила Феба.

Возразить на это было нечего, и за столом воцарилось молчание, которое нарушил Том, задавший Сильвестру, чтобы рассеять напряжение, какой-то вопрос насчет завтрашнего путешествия. Как только они вышли из столовой, Феба увела Эдмунда, намереваясь уложить его спать, ледяным тоном пожелав покойной ночи Сильвестру и очень тепло простившись с Томом.

Завтрак на следующее утро состоялся в атмосфере церемонной вежливости. Сильвестр время от времени обращался к Фебе с учтивыми замечаниями, а та отвечала ему с холодной куртуазностью.

Но чопорность моментально слетела с нее, едва она узнала, что на сей раз ее спутником в карете вместо Эдмунда станет Том. Девушка немедленно заявила:

– Нет-нет! Прошу вас, оставьте Эдмунда мне! Я согласилась поехать с вами, герцог, только ради того, чтобы ухаживать за ним, и, уверяю вас, я счастлива, что могу заниматься этим!

– Вы очень добры, мадам, однако сегодня я возьму его к себе, – ответил герцог.