Коварный обольститель

С того самого момента, как она узнала, что Сильвестр отдал свое сердце Фебе, герцогиня твердо решила: она полюбит девушку и постарается отогнать от себя все мысли о книге, которую та написала; но ее светлость ожидала, что и то и другое дастся ей нелегко. Одно дело – вынашивать глубоко запрятанные в душе сомнения в отношении собственного сына, и совсем другое – обнаружить, что он изображен в качестве отрицательного персонажа в романе, в одночасье покорившем высший свет. Но стоило ей увидеть Фебу и прочесть искреннее раскаяние в ее глазах, как сердце герцогини растаяло. Ее охватила также бурная радость, поскольку, хотя Сильвестр и сказал, что Фебу нельзя назвать красавицей, она никак не ожидала увидеть перед собой стройную, тоненькую девушку с загорелым лицом и выразительными серыми глазами. Если Сильвестр, который прекрасно знал себе цену и хладнокровно составил список добродетелей, коими должна обладать его невеста, решил, что ему подойдет только эта девушка, значит, он влюбился куда сильнее, чем полагала возможным его мать. Герцогине, пожалуй, даже следовало бы громко расхохотаться, вспоминая все некогда сказанное им ей, потому что у Фебы, на первый взгляд, не было ничего общего с той мифической женой, которую он описывал. Она подумала, что их ждут бурные ссоры и выяснения отношений, если он все-таки женится на мисс Марлоу; а о спокойном и в каком-то смысле бесцветном существовании, которое сын когда-то полагал необходимым фундаментом успешного альянса, можно будет забыть.

Что ж, брак мог оказаться неудачным, однако герцогиня, которая заранее прониклась стойкой неприязнью к тем пяти неизвестным ей, но многообещающим кандидаткам на руку ее сына, была склонна полагать, что с таким же успехом обе стороны могут и соединиться в крепком любящем союзе. Так что к тому времени, как Феба, глотая слезы и уткнувшись лицом ей в колени, выложила герцогине всю историю написания «Пропавшего наследника», а потом и страстно попросила прощения, та смогла заверить раскаявшегося автора, причем с полной искренностью: в целом она рада тому, что книга была написана, поскольку, по ее мнению, роман пойдет Сильвестру лишь на пользу.

– Что же до отвратительного обращения конта Уголино со своим племянником, то эта часть, моя дорогая, вызывает у меня как раз наименьшие возражения, – сказала ее светлость. – Потому что, как только ты вовлекла его в свои злодейские планы, всякое сходство с Сильвестром исчезло.