Красиво разводятся только мосты

Чьи-то руки стали стаскивать с Демьяна одежду, кто-то начал орально ласкать. Его подружку увлекли в месиво голых тел, и её начал ласкать «профессор», который ей вроде как не понравился, но ей уже было всё рано. Демьян чувствовал то же самое — адское, невыносимое, затмевающее разум возбуждение. Похоть. В самом ненасытном, необузданном и низменном виде: всё равно кого трахать.

И он трахал. В одной комнате, в другой, в третьей."

"Уже никто ничего не стеснялся. Голые люди ходили по залу, в душ и обратно. В каждой комнате и в зале на креслах, и у бассейна кто-то с кем-то совокуплялся. Запах спермы, свечей, женских духов, мужских дезодорантов — всё смешалось. Его подружка спаривалась с очередным партнёром. Полину жарил по-собачьи её «профессор». Их глаза снова встретились… И Демьян вдруг очнулся. Отпустил чьи-то скользкие бёдра, сорвал с себя очередной презерватив. Оделся, заказал кофе.

Демьян сидел за столиком, давился плохим эспрессо, смотрел на всё это и думал, что больше ни за что… Ему было стыдно. Он чувствовал себя грязным, опустошённым, виноватым. Было противно от себя самого. А ещё он ревновал. И это странная смесь вины, отвращения и ревности отравила не только вечер, отравила их отношения с Полиной. Навсегда.

Хотя тогда он этого ещё не знал.

Когда Полина с «профессором» подошли к нему поболтать, потом пригласили подвезти, а потом Полина пригласила его к себе «на кофе» — Демьян отказался.

Когда спустя несколько месяцев они встретились в том здании, ему тоже нужно было разворачиваться и уходить. Но он вспомнил, как тогда её хотел, её одну, а не весь этот вертеп. И с трудом остановленный механизм дикого, безудержного нереализованного желания, словно многотонная махина снова пришёл в движение и… случилось то, что случилось.

Они переспали, потом снова, потом ещё. Он сделал ей предложение. Она согласилась. Они поженились. И уже не могли остановиться…

— Этот клуб и встреча там встали между нами непреодолимой стеной, хотя тогда мы этого не поняли. Мы плохо начали. И мы слишком разные. Что, по моему мнению, ужасно, ей нравилось. От чего я испытывал отвращение, она получала удовольствие. Я пытался ломать себя ради неё, она — себя ради меня. Ни к чему хорошему это не привело. Мне надо было понять раньше: это тупик. И развестись давным-давно. Но я понял только сейчас, после встречи с тобой, чего на самом деле хочу, — вздохнул Демьян.

— Тогда я рада, что мы встретились, — ответила Аврора. Она сползла с его плеча на подушку. Развернулась. Подпёрла голову рукой. — Рада, что помогла тебе понять, куда ты должен идти дальше.

— Ты словно прощаешься, — нахмурился он.

— Я прощаюсь, Демьян.

— Нет, — он резко сел. — Нет, — покачал головой. — Неважно женат я или нет.