Красный вервольф 3

Ох и тяжелый, гад, хоть на вид и субтильный. Кажется ведь, что соплей перешибешь…

— Как самочувствие, батюшка? — я присел рядом со Степаном и похлопал его по щеке. — Что же ты, гад, в своих-то стреляешь?

— Да какие они мне свои? — хрипло выплюнул Степан. Закашлялся. Изо рта потекла кровь. Опа, да он, похоже, ранен-то сильнее, чем мне сначала показалось. — Яшка, глянь-ка…

Я задрал рясу. Под просторным балахоном Степан был одет в немецкую форму. Бл*ха, мокрая вся только и что-то тут такое… Ох ты ж! Надо же, не заметили какую штуку! Из груди Степана торчала корявая железяка.

— Краснопузые ублюдки меня ограбили, — Степан хаотично размахивал руками, явно пытаясь меня оттолкнуть. — За границу драпать пришлось с голой жопой. Так что это я свое забираю, и не надо мне тут… Руки убери, сволота советская!

— Так ранен ты, дядя Степа, — криво усмехнулся я. — Не дотянешь до границы-то с сокровищами своими.

— Да что там той раны, и похлеще случалось… — Степан заворочался и попытался приподняться. Кровь изо рта выплеснулась толчком и залила бороду.

Степан принялся сучить руками в поисках опоры, чтобы приподняться. Боли не чувствует, ясно. Шок. Или пробило до позвоночника. Скорее всего — второе, ноги явно не шевелятся.

— Не дергался бы ты, батюшка, — криво усмехнулся я и сел на какую-то кочку. Надеюсь, что это не муравейник, в темноте хрен разберешь. — Подольше проживешь.

В стороне раздался свист вспарываемого воздуха, потом несколько взрывов и пулеметная очередь. Жестко напирают наши…

— Почему я не могу подняться? — зло проговорил Степан, все еще шевеля руками. Они его тоже не очень-то слушались.

— Ранило тебя, говорю же, — повторил я. — Грудь пробило до самого хребта. Ноги парализовало. Странно, что ты вообще еще жив.

— Не верю тебе, — Степан тяжело задышал, силясь напрячься, но тело не слушалось. — Не могло меня ранить, никак не могло!

— Ну да, ты же избранный, пули не берут, осколки в страхе в стороны разлетаются, — я хмыкнул. — Ты зачем священника замочил, сучий потрох?

— Несговорчивый он больно оказался, — окровавленные губы лже-Степана скривились в презрительной улыбке. — Людей ему все спасать надо было.

— Сволочь ты, Степан, — устало сказал я.

Снова заревели приближающиеся двигатели самолетов и застрекотал пулемет. Несколько раз утробно бахнула какая-то пушка. Совсем рядом, но в стороне. Похоже, на дорогу случайная бомба попала, не повезло Степану просто. Чуть-чуть бы удачи, и проскочил бы. А мы бы в воронку влетели.