Крымская ракета средней дальности

Суть в том, что выбраться оттуда мне будет очень трудно, потому что поиском истины будут заниматься незнакомые мне люди, не испытывающие ко мне никаких добрых чувств, причем сидящие на государственных окладах.

Моя рука легла на крышку бардачка… Пока я не открыл ее, я чист, я даже официально не задержан, потому что мне пока никто не предъявил никаких претензий.

– Ну? В чем проблема? – нетерпеливо произнес милиционер.

А в том, подумал я, что баран, идущий на заклание, вдруг начал бодаться…

Ключ зажигания в замке, повернуть его – доля секунды. Стартер сделал всего один или два оборота, и мотор заработал.

Рычаг передачи уже стоял на первой скорости, я всегда оставляю его в этом положении, когда выхожу из машины. Осталось лишь вдавить в пол педаль газа и сбросить сцепление. Машина рванула с такой резвостью, словно свинья бросилась наутек от мясника. Милиционер что-то крикнул и отскочил, спасаясь от распахнутой двери, которая железным парусом пронеслась рядом с ним. Оглашая ревом двор, мой «жигуль» пронесся мимо подъездов пятиэтажки, затем я круто, с визгом, свернул на Халтурина и болидом помчался вперед. Нагло проскочив перекресток на красный, я свернул в первый попавшийся двор, сбавил скорость и тихо покатил между домов и сараев. Наконец нашел подходящее место и остановился в кустах рядом с мусорными баками.

Меня со всех сторон окружала буйная зелень, какие-то старые заборы, заброшенные дома и трансформаторные будки. Я заглушил мотор и некоторое время сидел неподвижно, пытаясь успокоить себя и привести мысли в порядок, чтобы ответить на самый главный вопрос, от которого, возможно, зависела моя дальнейшая судьба: что делать с «макаровым».

Казалось бы, нет ничего разумнее, чем немедленно выбросить его в мусорный бак и вернуться к месту происшествия, где принести свои извинения милиции, сославшись на слабую нервную систему.

Но если взглянуть с другой стороны, то «макаров» – это самая серьезная улика в убийстве. На пистолете выбит его номер, его ствол оставляет свой, неповторимый почерк на пулях и гильзах. Если я выброшу «макаров» в мусор, не похороню ли я тем самым единственную возможность найти и изобличить преступника?

Но моя ли это головная боль – искать преступника? Пусть этим занимается милиция.

В таком случае я должен хранить «макаров» как самый главный вещдок.

Так я размышлял, споря с самим собой, и с тревогой поглядывал в зеркало заднего вида. Покрытая трещинками и меловыми рисунками асфальтовая дорожка была пуста, с обеих сторон ее клубились высокие и густые кусты, и сквозь пышные кроны деревьев едва проникали солнечные лучи. В этом глухом месте я не привлекал ничьего внимания.

«Макаров», лежащий в бардачке, разжигал мое любопытство.